Он занес ногу. Джек попытался уклониться, но не избежал сокрушительного удара в лицо. Голова его гулко стукнулась об пол, из глаз посыпались искры.
Не успел он прийти в себя, как множество рук подняли его на ноги.
— Что будем делать с ним, ребята? — прорычал горняк.
— Вздернем ублюдка! — заорал кто-то.
— Это послужит ему хорошим уроком, — заявил ковбой под дружный хохот.
— Точно, навсегда отучится приставать к белым женщинам, — согласился один из солдат.
— Вздернуть! — раздался хор голосов.
Ноги не слушались Джека. Из разбитого рта сочилась кровь. Он не сопротивлялся, когда горняк поволок его наружу в сопровождении толпы единомышленников. Джек был настолько пьян, что ему было все равно. Услышав крики Нади, взывающей о помощи, он слабо улыбнулся. Глупышка.
Кто-то накинул веревку ему на шею. Сердце Джека гулко забилось, вспыхнула паника, немного прочистив мозги. Зрение прояснилось.
— Там, позади, есть подходящее дерево, ребята, как раз для такого дела! — крикнул горняк, и все разразились одобрительным хохотом.
Щелкнул взведенный курок.
— Не думаю, — произнес знакомый голос, хотя Джек не мог определить, кому он принадлежит.
Повернув голову, он увидел всадника на поджарой гнедой лошади.
— Не лезь в это дело, парень, — сказал горняк.
— Чем он провинился? — холодно поинтересовался Люк Картер.
— И ты еще спрашиваешь? — удивился ковбой. — Он увел твою сестру у Кинкейда.
— Моя сестра, — спокойно возразил Люк, — умирала в пустыне после того, как оставила своего мужа в Аризона-Сити в полной уверенности, что он мертв. Этот человек спас ее. Развяжите его.
Горняк явно колебался, но нацеленное на него ружье не оставляло выбора. Злобно ворча, он снял петлю с шеи Джека и отошел. Зеваки начали расходиться. Покачиваясь, Джек вытер рукавом кровоточащий рот. Подбежала Нади, и он с благодарностью оперся на нее. Люк спешился.
— Не мешало бы тебе протрезветь, — сказал он, подойдя ближе. — Тебе помочь? — обратился он к девушке.
Нади безмолвно устремила на Люка умоляющий, встревоженный взгляд.
— Черт! — Джек пошатнулся.
Люк подхватил его с другой стороны, и они двинулись вперед. Оказавшись в доме Нади, Джек рухнул на соломенный тюфяк.
— Спасибо, — невнятно пробормотал он и застонал. Люк посмотрел на него, затем обвел бесстрастным взглядом грязную комнатушку, кивнул девушке и вышел.
Джек снова застонал и положил руку на глаза. Мир продолжал кружиться. Нади свернулась рядом, прижавшись лицом к его груди. Судя по издаваемым ею звукам, она плакала. Джек погладил ее по голове.
Позже — Джек не знал, сколько прошло времени, но в комнате по-прежнему царил мрак — он обнаружил, что лежит голый, прижимаясь к теплому обнаженному телу. Вспомнив, что произошло днем, Джек беззвучно выругался, проклиная собственный идиотизм. Напиться до такой степени, чтобы быть не в состоянии защитить себя!
Худенькое женское тело передвинулось и накрыло его собой. Тело Джека моментально откликнулось. Он вздрогнул, узнав девушку, несмотря на пьяное отупение.
— Нади? Что ты здесь делаешь?
Девушка принялась покрывать поцелуями его шею, возбуждая еще больше.
— Нади, не надо.
Ее руки скользнули вверх. Она сжала лицо Джека в ладонях и припала к губам, касаясь его груди напряженными сосками.
— Нет, — попытался протестовать Джек.
Но чресла его налились, затвердевшая плоть упиралась ей в живот. Джек был пьян и находился в полусне, а к нему прильнула женщина, теплая и податливая. Губы его приоткрылись, руки обвились вокруг ее тела. Джек застонал и сдался. Он знал, что не должен этого делать. Проститутка Нади была слишком молода, почти девочка. Но все это казалось несущественным. Единственное, что имело значение, — это погрузиться в ее влажное тепло. Перевернув девушку, Джек со стоном вонзился в нее.
Она двигалась в одном с ним ритме, отвечала на его поцелуи, гладила его спину. Хмельному Джеку понадобилось некоторое время, чтобы дойти до высшей точки, но он был не так пьян, чтобы не сознавать, что не возбудил ее.
Повернув голову, он посмотрел на худенькое лицо Нади. В широко раскрытых глазах светилось обожание. Джек похолодел.
— Нади, это неправильно.
Улыбнувшись, она взяла его руку и прижала к своему сердцу. Взгляд Нади был не менее красноречив, чем слова, которые она не могла произнести: «Я люблю тебя».
Вытянувшись на матрасе, Джек уставился в потолок. На душе у него было прескверно. Нади поцеловала его руку и легла рядом.
— Сколько тебе лет? — спросил он, не зная, что сказать. Она показала на пальцах: десять, затем пять и два. На вид ей было четырнадцать.
— Правда?
Улыбнувшись, Нади энергично закивала. Она казалась удивительно трогательной и искренней. А он использовал ее, хотя Нади сама предложила себя. Джек помрачнел, охваченный угрызениями совести, и снова уставился в потолок.
Нежно погладив его по груди, девушка поднялась с постели и оделась. Ее ситцевая блузка и кожаная юбка пестрели заплатками и нуждались в стирке. В комнате стоял тяжелый запах. Джек вспомнил ощущение от прикосновения к ее волосам и перевел взгляд на засаленный тюфяк.
Вернулась Нади с кружкой горячего кофе и виски. Голова Джека раскалывалась от боли. Поморщившись, он потянулся к кофе, отодвинув в сторону виски.
Глава 44
Спустя три дня, поздней ночью, Джек въехал в укрепленный лагерь Кочиса в Драгунских горах. Нади плакала.
Джека угнетало чувство вины. Вынужденный задержаться в Тусоне, чтобы окончательно прийти в себя, он больше ни разу не прикоснулся к девушке, несмотря на ее робкие авансы. Ему нечего было дать Нади, а брать просто так Джек не умел.
Днем он послал дымовой сигнал и получил ответ, обеспечивший ему беспрепятственный проход через узкую горловину, охраняемую двумя часовыми. Цитадель, которую Кочис избрал для своего племени, представляла собой естественный каньон, единственным входом в который служила узкая расщелина в скалах, упиравшаяся в долину Сульфур-Спрингс. Лагерь был абсолютно неприступен. Даже если бы противник обнаружил расщелину, чего до сих пор не произошло, несколько воинов запросто уничтожили бы вражеский отряд при попытке пройти через горловину. Вдоль всего каньона, заросшего можжевельником, кустарниковым дубом, персиковыми деревьями, кактусами и агавами, протекал быстрый ручей.
— Добро пожаловать, друг, — с улыбкой приветствовал Джека Нахилзи, правая рука Кочиса.
Высокий и худощавый, он был лет на десять старше Джека. Джек ответил на приветствие и спешился.
— Кочис ждет тебя у своего очага, — сообщил Нахилзи, принимая поводья вороного. — Позволь мне позаботиться о твоем коне.
