любовь ко всему метательному окажется такой ультимативкой? Или умение базарить с гопотой, этому его учили не школа и не мама с папой, поди сейчас скажи, что не полезный навык!
А вот еще: кто мог предположить, что случайное увлечение геодезическими картами в школе пригодится здесь? Нет, никаких особых умений Витя тогда не приобрел. Просто чуть глубже погрузился в изучение геодезической карты их района, предложенной их учительницей. Показалось забавным, что о знакомых окрестностях так много могут сказать поначалу непонятные значки и рисочки. А потом как понял, как сравнил с местностью! Понятно, что геодезия в мире тотального картографирование со спутников есть умирающая наука. А это вообще наука? Так вот, в этом мире знаний Вика было за глаза.
Лео буквально поразился, когда Вик вместо того, чтоб рисовать горы, реки и леса, взялся их обозначать какими-то черточками. Объяснил — схема стала гораздо понятнее. Не зря такой ценный ресурс, как бумага, выдали Вику. Блин, небось он и в самом деле из благородного ученого сословия.
— Это что за медуза кривая?
— Это очертания горы. Видишь, черточка направлена из центра наружу. Направление скатывания воды при дожде. А если бы тут был овраг, черточка от дуги смотрела бы внутрь. Так впадины отличают от холмов.
— А написать не легче.
— Нет, Лео, так места на карте не хватит ни на что.
— А почему ты тут два дерева нарисовал, их же тут несчетное количество растет?
— Вот тут? Это я границы леса нарисовал, а внутри обозначение, что лес смешанный.
— А эта пиявка зачем? Тут же чистый ручей, без пиявок.
— Это и есть обозначение ручья. Головка пиявки означает место, где он из-под земли вырастает.
— Ну так понятно теперь. — Слегка бесился Лео. — Ручей на карте обозначает пиявка. Но в ручье пиявок нет, он пригоден для питья — что ж тут непонятного! А холм и овраг у тебя обозначаются одинаковыми загогулинами, только черточки в другую сторону. Как удобно, черти тебя раздери!
Главная проблема была с масштабом, но тут уж ничего не поделаешь, всё очень на глазок, да и расстояния приходилось принимать на веру. Если Лео говорил, что по прямой двадцать миль от стоянки до стоянки, то на карте вырисовывался примерно такой кусок местности. Если сравнивать с ничем, которое было у поселка до этого, то получалось вполне неплохо. Во всяком случае Вик считал, что за такую контурную карту он заслуживает твердую четверку. Для него четверка — весьма высокая оценка, даже еще лучше трояка. Хотя тройбан — тоже хорошо. В новой реальности трояк, это когда выжил и не побили. Четверка, когда еще и сыт-одет-обут. А на пятерку живут здесь только так горячо нелюбимые всеми аристократы. Если честно, понаслушавшись про них всяких гадостей от товарищей и соседей, Вик Счастливчик уже и сам захотел перейти в правящий класс угнетателей и прожигателей жизни. Его не очень пугал кривой оскал феодализма, лишь бы он был на правильной стороне.
Глава 15
Жертвы
Лагерь разбили на берегу небольшой речушки, а может быть просто ручья. Громко сказано — лагерь на двадцать ног, то есть два человека и четыре коня. Небольшая рощица неподалеку дала и дров, и веток для навеса. Вик посмотрел на место для ночлега, а потом сходил, чтобы нарубить еще веток на подстилку. Местное население, как он понял, избалованное теплым климатом, считает за норму спать на голой земле. Лео сначала подивился такой тяге к комфорту, а потом оценил — НА охапке веток впрямь спать приятнее.
— Вик, как ты додумался ложе такое устраивать?
— Там, где я вырос, так принято. Мягче и теплее.
— Ну да. А вот эти значки, которые ты рисуешь, это ты придумал, или научил кто-то?
— Почему кто-то? Учителя научили.
— Учителя? — Лео прямо выделил слово интонацией. — У тебя было несколько учителей⁈
Он не был в пролом караване, и хотя Мигель что-то такое рассказывал, мужчина не осознал масштаб богатства аристократического семейства, из которого выпал их новый товарищ. А тут вон чего, Счастливчику в своё время наняли не просто учителя, а даже целую толпу учителей. Небось, один этикету ихнему учил, другой счет в башку вбивал, третий вона те чёрточки объяснял. Четвертый… Лео не смог придумать, чем занимался следующий учитель.
— Счастливчик, а сколько у тебя было учителей всего?
Вроде простой вопрос заставил приятеля замолчать на продолжительное время.
— Э-э-э, не знаю даже, не считал. Они менялись всё время, я всех не вспомню.
— Не хочешь, не говори. Чего там, разу вас такие тайны, то и спрашивать не стану. Мне интереснее, как ты к нам попал. Это хоть сказать можешь?
— Могу. Но ничего интересного не сообщу. Пожар был, всё горит, дым такой, что дышать уже нечем, вдруг из ниоткуда выходит незнакомый волшебник и предлагает исполнить три моих желания.
— А ты тогда ему что должен за это?
— А я ничего.
— Так не бывает. Как самое меньшее, ты ему жизнь должен.
— Э нет! Я на такое не подряжался.
— Как это? — Лео бросился спорить с непонятливым товарищем. — Ты же загадал, чтоб он тебя спас от смерти!
— Ничего подобного. Я загадал совсем другие вещи. Глупость какую-то, как понимаю. Видать, уже ядовитым дымом надышался.
— Так там у вас еще и дым был ядовитый? Нифига ж себе, ты попал. Погоди, то есть ты обхитрил того демона?
— Волшебника. А почему обхитрил?
— Ну смотри, ты же не загадывал своё спасение, а твои три желания могли сбыться только в том случае, если ты жив останешься. Выходит — ты его облапошил.
— Не знаю, Лео. Таких нелюдей хрен обманешь. Мне кажется, ему зачем-то было нужно, чтоб я тут оказался, так далеко от своего дома.
— Сильно далеко?
— Ты даже не представляешь, насколько. Домой не вернуться, хоть всю жизнь скачи.
— Волшебник — это как маг? Слово незнакомое.
— Нет, маг только один вид магии практикует, а волшебник сотворяет всякое непонятное, это как сравнивать коня и ветер.
— Ветер быстрее коня. — Лео был готов спорить по любому поводу и на любую тему.
— На коне ехать можно, а на ветер не залезешь.
— Да чего это! Я слыхал, маги-воздушники уже научились ветер запрягать. Какую-то ерундовину городят из палок и тряпок,
