мог не заметить огромную витрину с виски, водкой и джином. — Чертовски дешево, — горько подумал он про себя. — Джонни Уокер по двенадцать фунтов за бутылку. Они практически раздают его даром. — Нет, — сказал он себе, продолжая идти. — Пить нечего. Пока что нет.
Фирма дала ему сто фунтов вместе с багажом: ехать в Хитроу без денег в кармане — это еще один повод заподозрить его. У него было еще пятьсот ливанских фунтов, и у Бена Стэнтона будет еще много, если понадобится. Сразу за магазином беспошлинной торговли находился ряд магазинов подарков и одежды. Портер залез в одну из кабинок и попросил девушку за стойкой дать ему джинсы, белую рубашку, носки, брюки и кроссовки 9-го размера. Когда она спросила, какой марки, он ответил, что ему все равно. И нет, ему было все равно, какого цвета джинсы, прямые они или расклешенные, и он не хотел их примерять. Через пару минут она вернулась с набитой сумкой. Портер пересчитал деньги, поблагодарил ее и ушел.
Он быстро прошел последние несколько метров до мужского туалета, затем, запершись в одной из кабинок, Портер быстро разделся. Место было тесным, но вскоре он был голым. Он провел руками по телу, убеждаясь, что на нем нет никаких отслеживающих устройств. Убедившись в этом, он достал новую одежду из сумки, оделся, умылся и быстро направился обратно к кофейне, где его ждала Лейла. Взглянув на табло вылетов, он увидел, что до их рейса ещё сорок минут, но пассажиров уже просили пройти к выходу № 26.
— Что вы, чёрт возьми, наделали? — спросила Лейла, глядя на него.
— Переоделись, — грубо ответил Портер.
Лейла покачала головой, на её лице было выражение воспитательницы детского сада, столкнувшейся с особенно непослушным учеником. — Вам не понравилась одежда, которую мы вам купили? — спросила она. — Боже мой, мы везём вас в Бейрут. Мы же не в Милан на эту чёртову фотосессию!»
Портер наклонился над столом. Пока его не было, она заказала себе шоколадный маффин, и он схватил кусочек, положив его в рот. — Как я уже говорил в машине, возможно, я немного перебрал с алкоголем за последние несколько лет, но мой мозг не совсем отключился. Во всяком случае, пока нет. Я должен быть абсолютно уверен, что вы, ребята, не установили на меня никаких отслеживающих устройств. Потому что если вы установили на меня трекер, то, черт возьми, Асад его обязательно найдет. Вы можете легко засунуть его в мою одежду, даже в каблук туфли или просто в пуговицу рубашки. Единственный способ убедиться в моей чистоте — это носить одежду, которую я только что купил в этом магазине. Потому что если Асад что-нибудь найдет, он убьет меня на месте. И, честно говоря, я не буду винить этого ублюдка.
— Боже, Джон, ты нам не доверяешь?»
Портер энергично покачал головой из стороны в сторону. — Я доверяю только себе.
Самолет был заполнен примерно наполовину, и это с учетом мест, забронированных Фирмой. Не так уж много людей летит в Бейрут, подумал Портер, идя по проходам к туалетам в задней части самолета. И кто, черт возьми, может их винить? Дела делать нечего, половина отелей закрыта, и если ты не в бурке или платке, то, скорее всего, какой-нибудь псих похитит тебя и позвонит домой, требуя миллион фунтов или отрубит тебе голову.
A320 находился в воздухе уже три часа, и пока полет проходил довольно гладко. Это был первый раз, когда Портер летел на самолете почти за пятнадцать лет, и они немного поправились после чартерного рейса в Испанию, которым он воспользовался с Дианой и трехлетней Сэнди во время последнего семейного отпуска, прежде чем его пристрастие к алкоголю лишило их денег на такие излишества. Крылья больше не кричали от боли каждый раз, когда пилот менял направление. Сиденья были удобнее. В уши можно было вставить сорок или более музыкальных каналов. А на потолке висел аккуратный маленький экран, который отслеживал движение самолета над Европой и показывал, как далеко вы находитесь от пункта назначения. Они как раз пролетали над Сицилией, заметил Портер, и направлялись в Средиземное море. Пилот кренился влево, чтобы увести их от Египта в сторону Израиля и Ливана. Скоро они начнут снижение к Бейруту.
Он посмотрел на тележку с напитками. Стюардесса — бойкая блондинка, представившаяся Хлоей, подавая Портеру разогретый в микроволновке завтрак, — уже обошла салон, предлагая напитки, но было еще только утро, и желающих было немного. Лейла резко сказала ей, что им ничего не нужно, и Портеру пришлось довольствоваться тем, что он доел свой завтрак. Там стоял ряд крошечных бутылочек, как в самолетах: виски, водка, джин, ром, несколько разных сортов пива, четверть бутылки красного и белого вина. Портер с трудом помнил, когда в последний раз видел столько выпивки в одном месте. И всё это бесплатно. Он схватил две бутылки водки, одну бутылку джина и двойную порцию виски Johnnie Walker и сунул их в куртку.
— Есть только одно место, где производят ту смелость, которая нужна мужчине, чтобы столкнуться с тем, через что мне предстоит пройти, — сказал он себе.
Пивоварня.
Он схватил ещё одну бутылку водки и открутил крышку. Она отвалилась в руке, и он поднёс её к губам. Он почувствовал тёплое стекло на коже, а затем крепкая, ровная жидкость начала стекать в горло. Портеру никогда не попадался напиток, вкус которого бы ему не нравился. Он бы пил даже средство для удаления краски, если бы это было всё, что он мог найти. Но водка была его любимым напитком. Настоящий напиток для знатоков: может быть, поэтому русские так её любили. Водка не церемонилась с ароматами и вкусами. Никаких глупостей про зерно или выдержку. Это было самое близкое к чистому алкоголю, что можно было получить, не посещая больницу. И оно мгновенно и максимально эффективно заводило.
— Что ты, черт возьми, делаешь? — рявкнула Лейла.
Портер резко обернулся. Она стояла прямо рядом с ним, ее темные глаза горели гневом. Ее правая рука уже схватила бутылку водки. Она пыталась отобрать ее у него, но лишь пролила половину содержимого ему на рубашку.
— Что, черт возьми, ты думаешь, я делаю? — прорычал Портер. — Любуюсь красивыми облаками за окном? Я, черт возьми, пью.
— Поставь ее, — сказала Лейла, резко повысив тон.
Портер крепко держал бутылку. В ней оставалось
