Заброшенные фермы постепенно зарастали сорняками, деревьями и кустарником. По обочинам валялись амбары и дома, разрушенные гранатометным и минометным огнем, дороги, превращенные в груды обломков, и изредка встречались обгоревшие остовы танков или знакомые блиндажи, использовавшиеся для укрытия пулеметного расчета.
Вот что оставляют после себя солдаты, подумал Портер. Множество разрушенных поселений и сломленных жизней. Не очень-то и реклама профессии.
Джеззойн не был последней остановкой на маршруте, но именно здесь Портер должен был выйти. Он вышел из автобуса на асфальт автовокзала и быстро огляделся. Облака стали густее. Было чуть больше пяти вечера, и хотя до заката ещё было далеко, свет уже начинал тускнеть. Сидон, подумал Портер, может, и не особо примечательное место, но по сравнению с Джеззойном это был Биарриц. На вокзале ждали всего три автобуса, а асфальт был изрыт дырами: некоторые из них могли остаться от снарядов, но большинство — потому что никто не удосужился их заделать за последние пятьдесят лет. Билетная касса была закрыта, и вокруг неё угрожающе бродила собака. Взглянув через улицу в сторону города, Портер увидел пару обшарпанных кафе, на улице стояла группа угрюмых мужчин, потягивающих густой чёрный кофе, и один магазин, продающий еду, хозяйственные товары и автозапчасти.
Туристов немного, подумал Портер. Я буду выделяться, как Виктория Бекхэм в местном Primark. Наверное, я первый белый парень за много лет, настолько безумный, что решился сюда приехать.
Он посмотрел расписание автобусов. Автобус до Сидона опоздал на десять минут, но у него ещё оставалось двадцать минут до отправления следующего автобуса в Анджар. — Насладись видами, — подумал он про себя с мрачной улыбкой.
Подойдя к магазину, он взял бутылку воды из холодильной витрины, выбрал пару плиток шоколада и протянул ливанскую двадцатифунтовую купюру, чтобы расплатиться. Он ничего не сказал, и хотя продавщица видела, что он не местный, ей, похоже, было все равно. Маленький мальчик вытряхивал из карманов монеты, проверяя, хватит ли ему денег на пачку конфет. Он подозрительно взглянул на Портера, а затем отвел взгляд. Портер взял сдачу и отдал ее мальчику. Он начал что-то говорить по-арабски, но Портер лишь покачал головой и повернулся.
— Не нужно благодарности, приятель, — подумал Портер, направляясь обратно к автобусной остановке. — Там, куда я еду, мне не понадобится мелочь.
Я работаю с более твердой валютой.
Кровь.
Еще час, еще одна автобусная остановка.
Портер вышел из десятилетнего — Мерседеса» и огляделся. Было уже шесть, и небо темнело: в Англии к этому времени уже будет кромешная тьма, а здесь дни длиннее. Поездка затянулась дольше, чем ожидалось. Его автобус отправился на двадцать минут позже запланированного времени и ехал на пятнадцать минут дольше, чем должен был, до Анджара: водитель подобрал одну женщину, а затем развернулся и уехал обратно, когда выяснилось, что она что-то забыла. Ожидание сводило Портера с ума. — Давай уже покончим с этим, — пробормотал он про себя. — Я хочу приступить к этой миссии.
В дальнем конце автовокзала стояли две палатки с едой, а возле билетной кассы слонялись несколько парней. У одного из них, как заметил Портер, явно был спрятан какой-то пистолет в кожаной куртке. Они взглянули на Портера, но, похоже, никому это не показалось интересным. Всю поездку Портер наблюдал за ним, гадая, не завела ли за ним какая-нибудь слежка — Фирма. Он прекрасно знал, что это их самый очевидный ход. В конце концов, он собирался привести их прямо к похитителям Кэти Дартмут. Следуйте за ним, и они найдут её. Всё, что им останется сделать, это собрать отряд спецназа из Херефорда, чтобы вызволить её. Единственный риск заключался в том, что если слежка будет обнаружена, Портера убьют на месте. Тогда у них ничего не останется. Если слежка есть, он должен обнаружить её раньше Асада.
Как бы тщательно он ни осматривал автобус и улицы в поисках следов кого-либо, он был уверен, что за всю поездку не видел одного и того же лица дважды. Он не видел никого подозрительного. Никто не прятался в тени. И никаких передач часов от одного человека к другому. По крайней мере, он ничего не мог разглядеть.
Либо их здесь нет, либо они чертовски хороши.
Он направился к бару. Это была всего лишь одна комната, встроенная в обветшалую бетонную конструкцию на улице прямо напротив автобусной станции. Рядом стояло несколько машин, а также несколько пластиковых столиков и стульев. Около дюжины парней сидели снаружи, пили кофе и чай, а у их ног валялись кучи окурков. Расположенный в непосредственной близости от ливанской, сирийской и израильской границ, Анджар, как и следовало ожидать, представлял собой лишь крошечную точку на карте, за которую велась ожесточенная борьба. — Зачем кому-то здесь жить? — подумал Портер. Ничто не связывало его с этим местом, кроме войны, бедности и гнева.
Переходя дорогу, он остановился перед входом в бар. У него не было названия, только грязный коричневый навес, который обеспечивал тень в солнечную погоду. И все же, это место было легко спутать с другими. В Анджаре было всего около четырех нормальных улиц, и две из них, похоже, были заброшены. Там было несколько магазинов, но это было единственное кафе или бар. Портер уже собирался войти, но на мгновение почувствовал, что колеблется. — Вот и та грань, — подумал он про себя. С одной стороны — этот мир. С другой — другой мир, вероятно, загробный мир, если таковой существует.
Пересеките его, и пути назад не будет.
— К черту все, — сказал он себе с мрачной улыбкой. — Возвращаться некуда. И загробный мир, наверное, не так уж плох. Наверняка найдется место, где можно переночевать. Кто знает, может, даже выпить.
Единственная проблема в том, что я больше никогда не увижу Сэнди.
Парень за стойкой выглядел лет на тридцать, в черной футболке и синих джинсах, свободно висящих поверх белых кроссовок. Внутри бара было несколько мужчин: где они прячут женщин в этом месте, Портер понятия не имел, но он не видел ни одной, кроме как в магазине и в автобусе. Мужчины пили чай и читали одну газету. Что-то обсуждалось, но о спорте, политике или бизнесе — Портер не мог понять. Он кивнул в сторону бармена. В холодильнике стояли бутылки пива, и Портера охватило искушение. Пиво было именно тем, что ему сейчас нужно. Ливан был мусульманской страной, но не такой — сухой», как некоторые другие. Тем не менее, местные жители почти никогда не
