головорезов? — подумал Портер. — А я?..»
На асфальте стоял черный внедорожник Toyota. Портеру он показался новым. Мужчина пониже открыл заднюю дверь, показав темные кожаные сиденья и затемненные окна. Портер уже собирался сесть, когда более высокий мужчина коснулся его руки. — Подожди, — сказал он.
Его голос был тихим и сдержанным, с лёгким акцентом, но Портер понял, что он хорошо говорит по-английски. — Вот, — добавил он.
В руке у него была полоска чёрной ткани. Портер мгновенно понял, что это.
Повязка на глаза.
— Хорошо, — сказал он.
Он повернулся лицом к машине. За ним стоял более высокий мужчина, который был выше Портера как минимум на три дюйма. Он растягивал ткань в руке, а затем положил полоску на лицо Портера. Кожа на его пальцах была грубой, как у строителя, но прикосновение было мягким, как у маленькой девочки, и Портер почувствовал, как его начинает тошнить от ощущения прикосновения плоти мужчины к его собственной. Он обмотал глаза повязкой один, два, три раза, так что верхняя половина лица Портера была полностью закрыта. Свет полностью исчез, и Портер ничего не видел. Чья-то рука толкнула его на заднее сиденье — Тойоты», и, откинувшись на кожаную обивку, он услышал, как завелся двигатель, и почувствовал прилив энергии, когда машина начала выезжать на улицу.
Полночь погрузилась в кромешную тьму. Портер понимал, что это неизбежно. Если они направлялись туда, где спрятали Кэти Дартмут, то должны были быть уверены, что он понятия не имеет, куда они его увезли. Если бы он знал, где она, им пришлось бы убить его, в этом не должно было быть никаких сомнений. Даже если они планировали убить его — а он подозревал, что планировали — они все равно бы провели процедуру с завязанными глазами. Если бы они этого не сделали, он бы понял, что он мертвец, и они наверняка приберегли бы эту информацию на потом. Приговоренный к смерти всегда доставляет неудобства: он знает, что ему нечего терять, и это делает его опасным. Поэтому, каким бы ни был план, завязанные глаза были неизбежны.
— Куда мы едем? — спросил он.
Тишина.
Он слышал только гул двигателя и грохот шин по неровному асфальту.
— Сколько это займет времени? — спросил Портер.
Снова тишина. Он чувствовал, как — Тойота» сначала поворачивает налево, потом направо. На север, на юг, на восток или на запад — он уже не знал. Без сомнения, таков был замысел.
— Я спросил, сколько это займет времени?»
Тишина.
Хорошо, подумал Портер. Не говори, если не хочешь. Просто отвези меня к Асаду.
ПЯТНАДЦАТЬ
Тойота продолжала ехать по все более и более труднопроходимой местности. Портер давно уже потерял счет времени. Два, может быть, три часа они ехали. Было трудно угнаться за ней, как и следить за направлением, когда на глаза надеты повязки: потеряешь это самое основное чувство, и остальные, кажется, тоже теряются.
Как далеко мы проехали? — попытался подсчитать Портер. Шестьдесят, может быть, семьдесят миль. Но в каком направлении — сказать было невозможно.
Дороги становились всё хуже с течением времени. Он даже не был уверен, что они вообще всё ещё на дороге. Навскидку Портер предположил, что они ехали на север, но точно сказать не мог. Вполне возможно, что они уже пересекли границу с Сирией. Ни один из мужчин впереди не произнёс ни слова за всё это время, и Портер давно перестал пытаться с ними разговаривать. Они даже друг с другом не разговаривали.
Внезапно он почувствовал, как — Тойота» резко остановилась. Портер никак не отреагировал. За последние пару часов машина несколько раз останавливалась, сталкиваясь с препятствиями на дороге, но каждый раз быстро заводилась. Но на этот раз всё было иначе. Двигатель был выключен. Он слышал, как открываются двери. Где-то вдали — снаружи машины — он слышал голоса.
— Выходите.
По тону голоса Портер понял, что это говорил более высокий мужчина.
Он с трудом выбрался из заднего сиденья и свесил ноги на землю. По-прежнему ничего не видя, он ударился головой о потолок машины и почувствовал тупую боль там, где, как ему показалось, начинал образовываться синяк. Он продолжал двигаться, пока не оказался, как он предположил, прямо рядом с машиной.
— Где мы? — спросил Портер.
— Молчи, — рявкнул мужчина.
Его тон был резким и жестоким, но в нём также чувствовалась нотка веселья.
Затем наступила тишина.
Портер чувствовал, что вокруг него кто-то есть. Из-за повязки на глазах он никого не видел. Он больше никого не слышал: если кто-то и был, то молчал. Но он всё равно чувствовал их присутствие. Вокруг него витало тепло. Царила напряженная, заряженная атмосфера, которую можно было почувствовать по запаху. — Здесь полно парней, — сказал он себе. — — И, наверное, все они хотят меня убить.
— Почему ты мне не отвечаешь? — спросил он.
— Просто отойди, — прошипел более высокий мужчина.
— Я, черт возьми, ничего не вижу.
Внезапно чья-то рука схватила его за плечо. Она сжала его крепко, и он почувствовал, как мускулистые пальцы впиваются в его плоть. — Просто отойди.
— Не раньше, чем ты снимешь с меня повязку.
Портер уперся пятками в землю. Мужчина всё ещё держал его за плечо. — Стой на месте, — подумал Портер. — — Мы должны начать всё правильно. Как только они начнут обращаться со мной как с заключенным, а не как с переговорщиком, мне конец.
Хватка на его плече ослабла.
— Вам нельзя видеть здание снаружи, — сказал более высокий мужчина. — Это слишком опасно для нас. Вы должны это понять. Теперь позвольте мне провести вас внутрь. Тогда мы сможем снять повязку с глаз.
— И привести Асада ко мне?»
— Вы встретитесь с человеком, к которому пришли, да.
Портер начал идти. Более высокий мужчина вел его. Под одеждой он чувствовал, что земля мягкая и песчаная. Возможно, они где-то в сирийской пустыне. Он чувствовал присутствие людей вокруг себя и уловил несколько шепотов, но никто не говорил вслух. Через несколько секунд они вошли в какой-то дверной проем. Там было тепло — он мгновенно почувствовал изменение температуры — и его вели по коридору. Он попытался сосчитать шаги: не видя ничего, это был единственный способ оценить размеры помещения. Тридцать, подсчитал он, что означало, что коридор был всего около двадцати метров
