несколько раз использовался для въезда и выезда из страны, гораздо реже вызывал подозрения, чем совершенно новый.
— Деловые дела? — спросил полицейский, переводя взгляд с фотографии в паспорте Портера на его глаза.
— Неформальный визит, — ответил Портер.
Полицейский кивнул, но оставался подозрительным.
— Я завел здесь несколько друзей, занимаясь делами, — продолжил Портер.
— Отель? — спросил полицейский.
Портер заметил, что в его тоне чувствовалось безразличие.
— Марриотт, — ответил он.
Полицейские пролистали страницы, проверяя визы, затем потеряли интерес и пропустили Портера. Он продолжил идти, мимо очередного ряда вооруженных солдат, и вышел в главный зал аэропорта. Он почувствовал внезапный прилив адреналина. — Здесь заканчивается ожидание, — сказал он себе. — Еще несколько часов, и я окажусь в гуще событий. Боже, помоги мне.
Люди толпились в главном зале. Большие семьи встречали пассажиров, выходящих из самолетов. Несколько таксистов держали таблички с именами, но ни на одной из них не было написано — Джон Портер. Впереди располагались менялы, пункты проката автомобилей и агентства по бронированию отелей, а рядом с ними группа таксистов предлагала свои услуги. Остановившись на мгновение, чтобы проникнуться атмосферой, Портер не мог не заметить безошибочный запах Ближнего Востока. Это была смесь пота и фиников, смешанная с миндалем, тушеным мясом и сладким чаем. Запах витал в воздухе и оседал на коже: даже одного вдоха было достаточно, чтобы напомнить Портеру, что он ненавидит это место и будет счастливее развернуться и сесть на ближайший самолет домой.
— Нужна помощь с этой сумкой, — раздался голос, словно из ниоткуда, рядом с ним.
Портер оглянулся. Бену Стэнтону было около сорока, у него были короткие каштановые волосы и глубокий загар. На нем были серые брюки-чинос и синий льняной пиджак, без галстука. Его улыбка была обаятельной, но отстраненной, словно он представлял себе места, где бы ему хотелось оказаться, но был слишком вежлив, чтобы упомянуть их. Что нужно, чтобы получить назначение в Бейрут от Фирмы? — подумал Портер. — Ты либо лучший из них, поэтому тебе дают самое сложное назначение. Или же ты неудачник, с которым они не знают, что делать, поэтому они отправляют тебя в какой-нибудь ад, надеясь, что тебя застрелят, и они смогут сэкономить на твоей пенсии.
Стэнтон выглядел как последний вариант, но, подумал Портер, со шпионами всегда рискованно судить по внешности. Хорошие шпионы были мастерами обмана — и первое, о чем они всегда лгали, это о себе.
— Меня ждёт машина, — продолжил Стэнтон. — Следуйте за мной.
Портер огляделся по сторонам. Солдаты выстроились вдоль выходов, подозрительно осматривая всех, крепко прижимая к груди автоматы, готовые к стрельбе. Стэнтон игнорировал их, проходя мимо, словно это были просто рекламные объявления на стенах. Так же поступали и все остальные. — Это Бейрут, — подумал Портер про себя. Все настолько привыкли к войне, что даже не замечают её.
Парковка находилась в пятистах метрах от главного терминала. Был серый, пасмурный день, облака низко висели в небе. Стэнтон запер Volvo C70 и положил сумку Портера на заднее сиденье. — Мы едем на юг, потом ваш автобус отвезёт вас к границе, — сказал он, и по его тону было понятно, что есть много мест, куда бы он предпочёл поехать.
— А как там? — спросил Портер.
— В общем, как и весь этот ад, — сказал Стэнтон. — Ужасно.
Вольво выехал с парковки и направился к съездам. Там был блокпост с ливанскими солдатами, проверявшими выезжающие машины, но у Стэнтона были дипломатические документы, и его пропустили без предупреждения. Он свернул на кольцевую развязку, яростно ругаясь на грузовик, который пытался его подрезать, когда они поворачивали к шоссе, ведущему из города. Воздух наполнился гудками и руганью, но Стэнтон продолжал давить на педаль газа, игнорируя всё это.
— Проклятые ливанцы, — пробормотал он, сосредоточившись на дороге. — Когда они не пытаются убить друг друга из оружия, они делают это своими чертовыми машинами.
Портер усмехнулся. Добро пожаловать в ад, подумал он. Мне бы здесь как дома.
— Как там на границе?»
— Что вы, армейские парни, говорите? — спросил Стэнтон. — Снафу — ситуация нормальная, а тут полный бардак? Вот и всё. Война между Израилем и Хезболлой официально должна закончиться, но это не значит, что они помирились. Приграничный регион кишит армиями, некоторые частные, некоторые религиозные, некоторые ливанские правительственные, некоторые Хезболлы. В общем, если видишь парня с оружием, значит, он на чьей-то стороне, но ты не узнаешь, на чьей, пока он не выпустит в тебя несколько патронов. Короче говоря, это ужасное место, полное очень ужасных людей.
— Так я и собираюсь?»
— Во всяком случае, для начала.
— Ты думаешь, Кэти Дартмут нигде на границе нет?»
Стэнтон пожал плечами. Они выехали на главную автомагистраль, двигаясь вдоль побережья, которое, если продолжать движение достаточно долго, вывело бы вас прямо в Израиль. Движение было неинтенсивным, за исключением нескольких танков и джипов, занимавших медленную полосу. На дороге были видны следы повреждений: местами обстрелы или бомбардировки Израиля выбили куски бетона, но ничего настолько серьезного, чтобы остановить поток транспорта. — Сейчас, наверное, нет, — ответил он. — Они планируют забрать вас там, так что, думаю, это отвлекающий маневр. Хезболла, может, и сумасшедшие, но они хитры, как канализационные крысы. Они бы не выжили так долго в этой адской дыре, если бы не были такими. Они забирают вас у сирийской границы, поэтому они должны понимать, что мы подумаем, что она где-то там. А это значит, что, вероятно, ее там нет.
— И вы понятия не имеете, где она?
Стэнтон покачал головой. — У нас здесь не очень хорошие связи. Ирак стал для британцев настоящей катастрофой на Ближнем Востоке. Теперь нас ненавидят все, а не только 90 процентов этих ублюдков, как раньше. Нам сказали потратить столько денег, сколько потребуется, и мы распространили слух, что можно легко заработать, если сообщить нам, где она спрятана.
— Никто не хочет?
— Ни хрена, — сказал Стэнтон. — Обычно в таких ситуациях находится кто-то, кто хочет переехать в Женеву с несколькими сотнями тысяч на банковском счете и станет доносчиком. В конце концов, они арабы. Они не славятся тем, что обменивают своих бабушек на нового верблюда за бесценок. Они говорят нам, где тело, а мы незаметно переводим деньги на банковский счет. Так это работает. — В этот раз — ничего.
— Почему
