они не обнимаются, как обычно, и я ненавижу, что внес трещину в их отношения.
— Я поведу, — коротко говорит Джейми, хватая ключи и направляясь к входной двери.
Купер вздрагивает, но пытается улыбнуться, как будто я не вижу, как дрожит его нижняя губа. Одними губами я извиняюсь, и он кивает, затем следует за Джейми.

К тому времени, как мы добираемся до вечеринки, мы опаздываем на тридцать минут, и я испытываю облегчение, когда Оливер присылает сообщение: он тоже задерживается — был занят «кое-чем», что бы это ни значило. Теперь, когда я здесь, танцую со своим близнецом, а Джейми наблюдает за нами, как вышибала за буйным мальчишником, я рад, что мы хоть ненадолго остаёмся вдвоём. Почти как было до Марии, до Джейми. В этот момент я не чувствую, что тону.
— Он собирается простить тебя, не так ли? — спрашиваю я, наклоняясь ближе к Куперу, чтобы он мог расслышать меня сквозь музыку техно. Он откидывает с глаз пряди тёмных волос и кивает.
— Это не первый раз, когда мы ссоримся, — говорит он, бросая взгляд на Джейми, прежде чем снова повернуться ко мне. — Но мы любим друг друга, и этого недостаточно, чтобы нас разлучить.
Он бросает ещё один взгляд через плечо, и Джейми переступает с ноги на ногу. Они до тошноты влюблены друг в друга, и хотя рот Джейми сжат в тонкую линию, его глаза не отрываются от моего брата. Пусть отсюда я не вижу тёмно-зелёных глаз, я знаю — они сияют любовью к моему близнецу. Ревность клокочет в груди, и я залпом допиваю свой бокал, пытаясь не обращать на это внимания.
Проходят две песни, прежде чем Джейми отходит от стены, поправляет своё чёрное поло и присоединяется к нам на танцполе. Подойдя сзади к моему брату, он обнимает Купера за талию, прижимает к себе, затем зарывается лицом в его шею. Купер улыбается так, будто только что выиграл в лотерею, затем поворачивается в объятиях Джейми — теперь они лицом к лицу. Руки Джейми блуждают по спине, приподнимая сзади нежно-голубую рубашку Купа, и он ведёт пальцами вдоль позвоночника — вверх и вниз.
Я не слышу, о чём они говорят, но Джейми кивает и наклоняется, чтобы снова поцеловать Купера. Поцелуй затягивается, Купер прижимается к нему, а Джейми гладит его по заднице. К щекам приливает жар, и я отворачиваюсь, чтобы не пялиться на собственного близнеца и его парня.
Если повезёт, Оливер скоро приедет, и я смогу вырваться от этих двоих хотя бы на десять минут — чтобы трахнуться. Алкоголь пульсирует в моей крови, тело гудит от его воздействия, и я снова проверяю телефон, чтобы узнать, приехал ли он. Смазка, которой я намазался между поеданием бургера и выходом из дома, теперь липкая и скользкая, пока я двигаюсь в ритме на танцполе. Оливер, может, и не даст мне того, что есть у этих двоих, но это хоть что-то. Будет жарко, грязно — и хотя бы ненадолго дополнительная доза дофамина ослабит тугой узел в моей груди.
— Хочешь выпить? — голос Джейми звучит у меня в ухе, и я вздрагиваю. Разворачиваюсь, автоматически прижимая ладонь к его груди, даже не осознавая, что делаю. Его тело твёрдое, и я чувствую слабое биение сердца под рукой. Мгновение затягивается: пальцы сжимают ткань его рубашки. Он опускает взгляд туда, где соприкасаемся, и я поспешно убираю руку, кивая.
— Присмотри за своим братом, хорошо? Я скоро вернусь.
Купер разговаривает с девушкой, с которой познакомился ранее этим вечером, и сейчас пытается воспользоваться зубной нитью. Они безудержно смеются, и в своей нескоординированности он случайно бьёт её в живот. Купер рассыпается в извинениях, затем наклоняется и начинает смеяться ещё громче. Мне нравится, какой он — открытый, легко сходится с людьми, любит без стеснения и смеётся от души. Не в первый раз я жалею, что не похож на него больше.
В зале действительно душно, и, кажется, Джейми отсутствует целую вечность, поэтому мы отходим от толпы, чтобы немного передохнуть. Кожа липнет от пота, рубашка неприятно прилипает к телу, когда я откидываюсь спиной на прохладную кирпичную стену. Купер на минуту отвлекается, когда к нему снова подходит та же девушка. Я облокачиваюсь на стену рукой и поворачиваюсь к ним лицом, наблюдая, как он оживлённо с ней болтает.
Чья-то рука опускается мне на талию — хватка грубая и незнакомая, но в то же время странно знакомая. Кровь в моих венах превращается в лёд, когда этот человек говорит, но именно запах, когда он наклоняется ближе, заставляет кровь отлиться от моего лица.
— Ну, пристрели меня и назови счастливчиком… вас двое. Срань господня.
Тёплое дыхание Кайла касается моей щеки, в то время как вторая его рука скользит к моей заднице. Я замираю от страха. Словно посмотрел в глаза Медузы — и стал камнем. Замороженный, неспособный пошевелиться, пока его руки блуждают по моему телу. Мой разум кричит: двигайся, беги, — но я не могу.
— Кайден? — глаза Купера расширяются, когда он поворачивается ко мне.
Он стискивает зубы, затем резко хватает меня за руку и тянет вперёд, пока я не оказываюсь позади него. Желудок сводит спазмом, к горлу подкатывает знакомый привкус желчи, и на меня обрушиваются воспоминания о той ночи — о руках Кайла на моём теле, о его сперме на моей спине, о его дыхании на моей коже.
— Это ты, не так ли? — Купер, моя бесстрашная вторая половинка, делает шаг вперёд и тычет пальцем Кайлу в грудь. — Это ты причинил ему боль.
Кайл лишь ухмыляется, и у меня скручивает живот ещё сильнее. Он выглядит довольным, почти гордым, как будто не отобрал у меня часть, которую я никогда не отдавал.
— Ему понравилась каждая минута, — говорит он, сжимая палец Купера. И я ненавижу, что он прикасается к моему брату. Ненавижу, что те самые руки, способные на такую боль, находятся рядом с кем-то таким хорошим. — Как насчёт того, чтобы пойти со мной, и я покажу тебе?
Внезапное движение с моей стороны — шаг назад. И вдруг раздаётся крик — и Кайла отшвыривает к стене. Он бросается вперёд, замахиваясь на Джейми, но Джейми отталкивает его обратно, пока тот снова не врезается в стену.
— Не смей, блядь, прикасаться к нему, — рычит Джейми,
