Затем она осторожно передвигается по комнате, собирая кольца, которые кладет на бархат.
— Они все платиновые, это действительно прочный материал и, как вы можете видеть, к тому же элегантный. — она улыбается, и я наклоняюсь, чтобы рассмотреть поближе. —У этого посередине сапфир, а у этого, — она берет другое, — топаз.
Голубые очень красивые, сапфир действительно подходит к его глазам, но ни то, ни другое не совсем то, что мне нужно.
Сейдж тихо стоит рядом со мной, пока Энн кладет кольца обратно и ищет еще несколько, когда мой взгляд натыкается на одно, которое она нам не показывала.
— Вот оно, это то самое! — восклицаю я, мой собственный момент ‘а-ха’ сильно поражает меня. Я хватаю Сейдж за запястье и показываю на единственное кольцо в дальнем конце стеклянного шкафа. Энн улыбается, затем достает его и кладет на поднос.
— Это потрясающе. Это немного выходит за рамки твоего бюджета, вот почему я не показывала раньше.
Это массивное платиновое кольцо толщиной около двух миллиметров с диагональной линией бриллиантов. Четыре сверкающих бриллианта, которые напоминают мне о той ночи, когда мы лежали на улице и смотрели на звезды.
— Бриллианты — прекрасный выбор, они символизируют любовь и преданность. — говорит Энн, и я примеряю кольцо на палец, представляя его на Купере. Вижу его ухмылку, когда опускаюсь на одно колено и надеваю его на него.
— Навсегда, — говорю я себе под нос, потому что именно это, по словам людей, означают бриллианты.
Это абсолютно идеально.
— Я возьму это.
Я достаю свою банковскую карту, прекрасно понимая, что, как только я заплачу за кольцо, у меня не останется сбережений. Но он того стоит, чертовски того стоит.
— Могу я выгравировать надпись, пожалуйста?
Энн кивает, и мы обсуждаем детали того, что я хочу. Она говорит мне, что это займет от недели до десяти дней, и что она пришлет мне сообщение, когда все будет готово.
— Ты правда это делаешь? — спрашивает Сейдж, когда Энн уходит к кассе и берет мою карточку.
— Я абсолютно уверен, что он подходит мне, Сейдж.
Мы благодарим Энн, затем выходим из магазина, готовые перекусить, прежде чем мне придется возвращаться на семейный игровой вечер. У мамы появилась новая идея, и я знаю, что Купер от нее в восторге.
— Ты всегда был романтиком.
Она толкает меня плечом, затем обнимает за талию и притягивает к себе. Снаружи светит солнце, воздух густой и тяжелый от обещания дождя. К тому времени, как мы добираемся до паба на ланч, у меня на затылке образуется тонкий слой пота, и я жалею о рубашке с длинным рукавом, которую надел сегодня утром.
Мое внимание привлекает афиша вечера открытого микрофона в пабе на следующей неделе.
— Почему бы тебе не зарегистрироваться и не привести близнецов? — спрашивает Сейдж.
У меня пока не хватило смелости показать им, как я пою. Я знаю, что я не отстой — по крайней мере, так говорят мои друзья, — но я все еще чувствую себя немного неловко при мысли об этом. В конце концов, это просто глупое хобби.
— Подумай об этом, — говорит Сейдж, когда замечает мои колебания. —Ты мог бы спеть что-нибудь ультра романтическое. Боже, я уже представляю мультяшные сердечки вокруг его головы.
В моей голове начинает формироваться план. План, который начинается с песни и заканчивается кольцом на пальце Купера.
— Да, хорошо. Я собираюсь это сделать.
Я разговариваю с барменом, который говорит, что лучше зарегистрироваться, чтобы гарантировать место, поэтому я делаю это, а затем заказываю нашу еду и напитки.
Мы садимся за маленький столик у окна.
— Итак, когда ты собираешься спросить его? — спрашивает Сейдж, потягивая свой ледяной напиток.
— Если кольцо сделают вовремя, то на следующей неделе. Это не значит, что мы должны сыграть свадьбу прямо сейчас, я просто хочу, чтобы он знал, что я серьезно отношусь к нам.
На бокале моего стакана скапливается конденсат, и я рисую на нем узоры, наблюдая, как капли падают на стол.
Сейдж хихикает, когда она отвечает.
— Я уверена, что он прекрасно осведомлен.
У меня нет никаких сомнений, но, на мой взгляд, показывать и говорить кому-то, что ты его любишь, должно быть чем-то, что ты делаешь каждый день своей жизни.
Однажды ты можешь проснуться, и у тебя больше не будет такой возможности, так зачем тратить драгоценные минуты, когда они прямо перед тобой? Я закрываю рот, чтобы не сказать Сейдж эти ужасно сентиментальные слова. Она только посмеется над моей гиперболой.
К тому времени, как мы поели, я узнал гораздо больше о “друге” Сейдж, которого мы все еще не называем парнем, и мы обсудили наши планы на лето. Насколько известно Куперу, его брат-близнец все еще планирует поехать в Испанию, поэтому мы составили предварительные планы поехать во Францию. Куда именно, мы еще не решили.
— Ты уверена, что не сможешь прийти сегодня вечером?
Сейдж встает и качает головой.
— Боюсь, что нет, у меня есть учебная группа, которую я не могу позволить себе пропустить. У меня большие проблемы с этим модулем, но, надеюсь, он заработает достаточно скоро.
Сейдж и я от души отпраздновали тот день, когда мы оба получили письма о приеме на учебу в инженерный центр Университета Гроув Парк. Она учится на сметчика, и поскольку мы оба учимся на третьем курсе, она заканчивает учебу в сентябре. У меня еще есть, по крайней мере, два-четыре года, в зависимости от выбранного пути, плюс бесчисленные часы непрерывного развития, прежде чем я закончу. Я одновременно взволнован тем, что она начинает следующую часть своей жизни, но мне также грустно, что я не увижу ее в кампусе. Сейдж обнимает меня на прощание, и мы расходимся в разные стороны. Я заскакиваю в кондитерскую, где прошлой зимой купил близнецам праздничный торт на день рождения, и покупаю несколько кексов, которые, я знаю, понравятся моей маме. Они с ванилью и лимоном — ее любимые, — и на каждом помадный подсолнух.
Хотя я прихожу на час раньше, я захожу в дом и слышу смех, доносящийся из столовой. Идя на звук, я нахожу Купера и Кайдена, сидящих за столом, перед ними разложена игра Uno, а коробка с пиццей открыта с одной стороны. Кайден смеется, глубоким, сердечным смехом, который я раньше слышал только один раз. Это заставляет
