моему.
— Спасибо тебе за это. Как ты вообще смог позволить себе провести здесь выходные?
— Дом принадлежит другу моего отца, но это не значит, что я не потратил бы каждый пенни, который у меня есть, чтобы увидеть эту улыбку на твоем лице. — я касаюсь пальцем его верхней губы, затем провожу по изгибу рта. — Я люблю тебя, малыш.
— Всегда и навеки, верно? — спрашивает он. Я киваю, пока его пальцы играют с волосами у меня на затылке. Он подходит ближе, сокращая все пространство между нами, и просовывает свою ногу между моими.
— Ты собираешься трахнуть меня в горячей ванне?
Он одаривает меня милой улыбкой, от которой у него появляются ямочки на щеках и морщинки вокруг глаз. Глаза, которые смотрят на меня с озорным блеском.
У меня пересыхает в горле, и я издаю что-то вроде кашляющего рычания.
— О, детка, я собираюсь трахнуть тебя во всех позах, которые только смогу придумать, в этой горячей ванне. — я разворачиваю его, прижимая спиной к своей груди. Он ахает, когда я одновременно прижимаю свой наполовину твердый член к его заднице и поворачиваю нас направо. — И перед этим камином. — затем я снова поворачиваю нас и провожу пальцами по его волосам, нежно потягивая, пока его голова не откидывается на мое плечо. Теперь мы смотрим вверх, в сторону комнаты на чердаке, которая выходит окнами в небольшую гостиную. — И в той огромной кровати. — я кусаю его за мочку уха, и у него перехватывает дыхание. — Могу даже трахнуть тебя в душе.
Купер стонет, и когда я протягиваю руку и потираю его бугорок на джинсах, почти не надавливая на выпуклость, и он всхлипывает.
— Сейчас, — стонет он. Это одновременно вопрос и требование, и я сжимаю губы, чтобы подавить смех.
— Ты такой нетерпеливый. Некоторые могли бы даже сказать, нуждающийся, мистер Кэррингтон.
Мой голос ласкает его ухо, и его тело дрожит в моих объятиях.
Крошечные мурашки покрывают его кожу, когда я посасываю мочку его уха, а затем дую на влажную кожу.
— Некоторые были бы правы. — Купер кладет свою руку поверх моей, лежащей на его эрекции, и надавливает. — Так нуждаюсь, очень, очень нуждаюсь.
— Хммм, я хотел накормить тебя, а потом трахнуть.
Таков был мой план. Я даже захватил пикник на заднем сиденье машины, спасибо маме, но чем больше он прижимается задницей к моему члену и чем сильнее прижимает мою руку к своей эрекции, тем меньше я думаю об этом плане.
— Трахни меня, а потом накорми.
Купер высвобождается из моих объятий и разворачивается, делая три шага назад прочь от меня. Он непристойно улыбается, когда расстегивает пальто и бросает его на пол. Я облизываю губы, когда он стягивает топ через голову, крутит его в руке и бросает в меня. Его грудь безволосая и бледная, и когда он проводит руками по грудным мышцам, а затем щиплет за соски, я стону. Его маленький стриптиз, вполне возможно, самое горячее, что я когда-либо видел. Купер поворачивается ко мне спиной и стягивает джинсы вниз, чуть ниже задницы. Тонкие синие ремешки облегают его круглые бледные ягодицы, и я вынужден расстегнуть свои собственные джинсы, чтобы дать моему члену возможность дышать.
— О черт. Это так чертовски сексуально.
Купер смотрит на меня через плечо и подмигивает. Как ему удается быть таким нелепым и таким сексуальным одновременно? Блин, мне повезло.
— Видите что-нибудь, что вам нравится, мистер Дюран?
“Горячо” и “ванна” — единственные слова, которые мне удается произнести, мой пульс учащается, а язык внезапно становится слишком большим для моего рта, теперь, когда он полностью раздет и сжимает свой твердый член передо мной. Купер смеется и бросается к двери, ведущей во внутренний дворик. Мое собственное раздевание гораздо менее чувственно и больше похоже на неловкость, когда я срываю с себя одежду, одновременно преследуя его. У меня есть мгновение предусмотрительности, чтобы достать смазку из заднего кармана, когда я смотрю, как он погружается в теплую воду. Его глаза закрываются, когда вода омывает его плечи, но они снова распахиваются, когда я перелезаю через него и усаживаю свое более крупное тело поверх его, вода придает ему некоторую плавучесть, чтобы мой тяжелый вес не раздавил его полностью.
— Мне многое здесь нравится, — говорю я, отвечая на его предыдущий вопрос. — Этот нос. — мои губы нежно прижимаются к его носику. — Эти прелестные розовые щечки. — моя щетина царапает его идеально гладкую щеку, прежде чем я делаю то же самое с другой стороны. Глаза Купера трепещут, и он извивается всем телом. Мои руки опускаются под воду, я просовываю их под него и сжимаю округлости его задницы. — Эта чертовски сексуальная задница. — мой рот скользит по его губам, и он приоткрывает рот с тихим выдохом. — Эти губы. — мой язык проникает в его рот, и его встречается с моим, но я отстраняюсь, прежде чем он успевает углубить поцелуй. — Какой ты всегда сладкий на вкус.
Секунды превращаются в минуты, и я теряю всякий счет времени, пока мы трогаем друг друга в тепле горячей ванне. Мое сердце наполняется нежностью каждый раз, когда я смотрю на него. Он такой красивый. Красивый, совершенный и такой чертовски мой.

— Ты всегда знал, что тебе нравятся парни, или это застало тебя врасплох? — спрашивает Купер.
Мы лежим вместе на огромной плюшевой двуспальной кровати. Наши тела теплые и насыщенные, пахнущие мятным гелем для душа и яблочным шампунем. Мы дурачились в душе, я прижимал Купера к стеклу, когда брал его сзади, поглаживая его член в такт своим движениям, пока он не растекся по моей руке.
— Думаю, у меня всегда было предчувствие, но только когда Элтон Танстолл поцеловал меня, когда мне было восемнадцать, я понял наверняка. До этого у меня был секс с несколькими девушками, и мне нравилось быть с ними. Но однажды я был в библиотеке, работая над проектом с Элтоном. Мы дружили с четырнадцати лет, и, конечно, я видел, как он выглядел, но он был моим другом, таким же, как Сейдж, и я никогда не хотел целовать ее, даже если она была потрясающей и лучшим человеком, которого я знал. Так что да, Элтон был горяч, но не более того.
