и эта чертова прядь темных волос падает ему на лицо.
Поскольку я, кажется, не контролирую свои руки, я провожу ими, и заправляю волосы ему за ухо. Моя рука задерживается там на секунду дольше, чем нужно. Он поворачивает лицо и прижимается губами к моей ладони. Это движение — его губы на моей коже — заставляет меня вскочить со стула. Все это так неправильно — то, как он смотрит на меня, то, как колотится мое сердце, — все это неправильно.
— Твой брат ищет тебя, — говорю я, мой голос дрожит от чувства вины за украденный момент.
Кайден смотрит, как я делаю несколько шагов назад.
— Хорошо, — говорит он, вставая. Он ухмыляется, и я на мгновение задумываюсь, не было ли это его способом встать между мной и Купером.
Мы возвращаемся внутрь, и сразу же рядом с нами оказывается Купер, крепко обнимающий своего брата.
— Куда ты пропал?
Я на минуту забеспокоился. Кайден обнимает Купера за шею, и я наблюдаю за ними обоими, прижавшимися лбами друг к другу и тихо разговаривающими друг с другом. Я знаю, Купер волнуется, он ничего не может с этим поделать, только не после того, что случилось с Кайденом, и я не виню его. Что-то внутри меня хочет найти этого ублюдка и сломать ему нос.
Сейдж присоединяется к нам, и, несмотря на его протесты, Кайден соглашается потанцевать с ней. Я вижу, что он пытается быть счастливым — хотя бы ради своего брата, — но эта грусть все еще там, и несколько раз я ловлю его взгляд, задерживающийся на мне и его близнеце.
Заключив Купера в объятия, я раскачиваю его на танцполе. Он посмеивается над моими неловкими движениями. Я прижимаюсь носом к его виску и вдыхаю аромат ванили и его, слегка потный после ночи, проведенной в танцах, но не менее опьяняющий.
— Ты хочешь домой? — спрашивает Купер, улыбаясь мне белыми зубами и розовыми щеками. — Мы могли бы поприветствовать этот новый год ... — он оглядывается по сторонам, затем наклоняется и кусает меня за ухо. — ... другими способами.
Низкое рычание исходит откуда-то из глубины меня, и я сжимаю его крепче и глубоко целую.
— Я люблю тебя, детка, так чертовски сильно.
— Всегда и навеки? — спрашивает он.
— Всегда и навеки, — отвечаю я. Потому что да, этот мужчина — мой навсегда.
Глава 11
Кайден
Купер следит за мной, как ястреб, и от этого у меня по коже бегут мурашки. Это должно быть приятно— новый уровень заботы моего брата обо мне. Но это не так. Это слишком похоже на жалость и на то, что я не могу позаботиться о себе.
Но ты действительно не можешь. Если бы ты мог, Купер не смотрел бы на тебя, как на раненого птенца.
Джейми смотрит на меня, и я не могу расшифровать этот взгляд. В основном, я думаю, это беспокойство, но есть и что-то еще. Мне не следовало делать то, что я сделала на Новый год. Это было нечестно. Ни по отношению к нему, ни к Куперу, ни ко мне.
Джейми принадлежит Куперу, и это не изменится, и, несмотря на то, каким ужасным меня могут считать люди, я бы никогда не попыталась встать между ними.
Правда в том, что в тот момент все казалось мрачным, и вот он появился. Его зеленые глаза прожигали меня, на красивых губах играла легкая улыбка, а голос был теплым и искренним. И я хотел того, что он дает моему близнецу. На одну эгоистичную минуту я захотел этого для себя. Я боюсь того, что Джейми заставляет меня чувствовать. Может быть, будет безопаснее, если я снова начну ненавидеть его.
Прошло три месяца, а дела идут неважно. Почти каждое утро я просыпаюсь с ощущением давления в груди. Я пытаюсь вернуться к тому, что было раньше, пытаюсь веселиться, как раньше, — жажду разрядки в выпивке и сексе, но я так боюсь оставаться наедине с парнями, что с тех пор ни с кем не был.
Иногда я действительно боюсь, что снова столкнусь с ним. Купер умолял меня сообщить о случившемся, но я не хотел переживать это снова, и, кроме того, я понятия не имею, кто он или что “Кайл” настоящее ли его имя. Это оправдание, я знаю, но это мой выбор.
Я в порядке. Я контролирую ситуацию.
Порезы на бедрах саднятся, когда я забираюсь в старую потрепанную Тойоту Джейми — признак того, как сильно я боролся в последнее время. Я дышу сквозь жжение, когда сажусь, отгоняя чувство вины, когда Купер смотрит на меня и улыбается. Он думает, что с той ночи все в порядке. С тех пор как он сказал, что я могу опереться на него, и, по правде говоря, дела пошли лучше, но я все еще большую часть дней просыпаюсь с этим давлением в груди. Он снова попросил меня обратиться к врачу и сказал, что просить о помощи — это не слабость. И, возможно, я это сделаю. Возможно.
Я наматываю браслет, который подарил мне Джейми, на запястье, поворачивая и переворачивая, наблюдая, как застежки двигаются волнообразно. Я никогда не снимаю его, потому что, хотя мне больше всего хочется, чтобы его не было рядом, я также никогда не видел, чтобы кто-то заботился обо мне настолько, чтобы выбрать что-то подобное для меня. И он выбрал это для меня. Раньше было множество дней рождений, когда нам с Купером дарили одинаковые вещи просто потому, что мы близнецы. Почему бы нам не захотеть одинаковые рубашки / запонки / шарфы? Нет, Джейми подумал обо мне и выбрал это для меня. Это знание делает с моим сердцем что-то такое, на чем я отказываюсь зацикливаться.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает Джейми моего близнеца, заводя машину.
— Вовсе нет, на самом деле, я уверен, что это действительно плохая идея. Я не видел свою мать два года, но...
Слова Купера обрываются, когда он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.
Но мне нужно идти, чтобы я мог позаботиться о Кайдене, если она не появится.
Это те слова, которые он не произносит, и чувство вины тяжелым грузом ложится на мое сердце, зная, что он отказался от своего выходного, чтобы посидеть со мной.
Бесполезный, жалкий маленький мальчик.
Мне двадцать гребаных лет, и
