стучать.
— Она бы никогда не бросила нас, если бы папа был лучшим мужем!
Я почти кричу через стол, привлекая взгляды других посетителей. Это то же самое, что я говорю ему и моему отцу с того дня, как она ушла. Это то же самое, что я говорю себе, потому что это правда. Я уверен, что это правда. Хотя насколько ты уверен? Ты бы поставил на это свою жизнь? Ты бы поставил его? С каждым разом, когда я говорю это, я становлюсь все менее убежденным.
Бурление в моем животе усиливается, и я делаю еще один медленный глоток воды, затем вытаскиваю ломтик лимона и засасываю его в рот. Горький привкус сжимает мышцы моего горла, когда я сглатываю то странное ощущение, которое возникает, когда откусываешь что-то терпкое, от которого покалывает в ушах. Это заглушает бурление у меня в животе, хотя бы на мгновение.
В ответ Купер невесело рассмеялся и покачал головой.
— Знаешь, когда мне было пять лет, я слышал, как она говорила своим друзьям, что была бы счастлива просто заполучить тебя? Что она никогда не хотела нас с самого начала. Что она была слишком молода и у нее еще слишком много дел, чтобы быть связанной детьми. Она сказала им, что ты ей понравился, но что ее жизнь была бы намного проще, если бы меня никогда не существовало, что если бы в тот раз я оказался в больнице с пневмонией, и умер, она чувствовала бы себя менее обремененной родительством.
Я задыхаюсь на следующем вдохе, с моих губ срывается вздох, когда его слова доходят до меня, разрывая мое и без того хрупкое сердце. Я не знал, я всегда предполагал, что он просто предпочел папу ей, что он выбрал чью-то сторону. Слезы текут по его лицу, когда он встает, бросая салфетку на стол перед собой.
— Так что не смей, блядь, осуждать меня за то, что я не забочусь о ней. Папа — единственный родитель, который у меня когда-либо был, и он проделал чертовски хорошую работу. Сбрось ее с этого пьедестала, Кайден, и, может быть, тогда у нее не будет сил продолжать ломать тебя.
Он не ждет, пока я что-нибудь скажу, и покидает ресторан в потоке слез. Я впиваюсь ногтями в джинсы, пытаясь унять сдавливающую грудь боль, делаю глубокие вдохи, чтобы унять волны, пытающиеся утопить меня. Я наблюдаю, как другая половина меня сгибает плечи, защищаясь от ветра, когда он стоит прямо за дверями ресторана.
— Она не придет, Кайден, и я умоляю тебя не выходить на улицу и не делать каких-нибудь глупостей. Только в этот раз не вешай это на своего брата, — умоляет Джейми.
— Отвали, Джейми, это не имеет никакого отношения к... — он не слушает остальную часть моих слов, просто качает головой и уходит.
Я жду еще сорок минут, но она так и не появляется. Она не отвечает на мои звонки, а сообщения остаются неотправленными.
Поскольку мне больше нечем заняться, а сквозь ткань на бедре проступает влажное пятно, я отправляюсь в больницу. Там милая, добрая медсестра с красивыми голубыми глазами и в очках с леопардовым принтом зашивает порез и говорит мне о том, чтобы поговорить с кем-нибудь. Я выхожу из центра неотложной помощи с брошюрой о самобичеванию, номером благотворительной организации по охране психического здоровья 24/7 и записываюсь на прием к врачу.
И я делаю все это с обетом быть лучшим братом.
Глава 12
Джейми
— Осторожнее, — предупреждаю я, ведя Купера вверх по последней каменной ступеньке, одной рукой обнимая его за локоть. У него завязаны глаза, а свободная рука вытянута в попытке сориентироваться самостоятельно, несмотря на то, что он понятия не имеет, где мы находимся.
— Меня немного подташнивает, когда я смогу посмотреть?
Осторожно, чтобы не слишком сильно толкнуть его, я поворачиваю его лицом к себе. Его губы растянуты в широкой улыбке, а нос очаровательно вздернут, как будто он двигает им в попытке сорвать повязку с глаз.
— Ты действительно плохо себя чувствуешь или проявляешь нетерпение?
Мой голос звучит игриво, и я приподнимаю бровь, хотя, если я завязал глаза как следует, он не сможет ничего увидеть.
Купер смеется.
— Ладно, я проявляю нетерпение. Я ненавижу сюрпризы. Я имею в виду, они мне нравятся, когда я знаю, что это такое. Но, полагаю, тогда они перестают быть сюрпризами. Или они все еще остаются сюрпризами после того, как их раскрыли? Я никогда раньше об этом не думал.
Мои губы встречаются с его губами, пока они еще двигаются, и он хмыкает, но хватает меня за голову и прижимает к себе крепче. Мы достигли идеального места, поэтому, пока наши губы все еще соприкасаются, я развязываю узел у него на затылке, позволяя ткани упасть на землю.
Он несколько раз моргает, его глаза привыкают к яркому свету, льющемуся через окно.
— Привет, — говорит он, не сводя с меня глаз, хотя я уверен, что больше всего на свете ему хочется осмотреться.
— Привет. — я снова целую его, затем делаю шаг в сторону.
Купер задыхается, его рука протягивается, чтобы схватить меня за запястье.
—Это.... Черт возьми, это невероятно!
Я наблюдаю, как множество эмоций сменяется на его лице, прежде чем застыть в той улыбке, которую я так люблю.
Мы стоим посреди деревянной хижины, расположенной высоко на холме. Окно от пола до потолка находится по центру, занимая всю комнату. На улице темно, и огни города внизу кажутся звездным покрывалом у наших ног. Крошечные мерцающие огоньки на темном пространстве окружающего нас леса.
Я щелкаю выключателем, и снаружи загорается свет, освещая внутренний дворик и большую горячую ванну.
— Я собирался пойти в поход, — говорю я, стоя плечом к плечу и глядя в окно. Пар из гидромассажной ванны поднимается в ночное небо, прежде чем раствориться в холодном ночном воздухе.
— О нет, я не разбиваю лагерь. Жуки, — говорит он как ни в чем не бывало, делая несколько шагов, пока его руки не прижимаются к стеклу.
— Ладно, не знал о твоем отвращении к насекомым, но заметил. Я решил не делать этого, потому что, может быть, уже май, но еще не совсем тепло.
Купер разворачивается на каблуках, и я делаю то же самое, в то время как он обнимает меня за шею и прижимается своим лбом к
