сейчас, блядь. — Я взвожу курок.
— Ладно, ладно, — он поднимает руки, признавая поражение.
Я прижимаю пистолет к его голове. — Ты правда думал, что сможешь причинить мне боль? Ты ничто. Ты никто. Ты, блядь, бессилен. — Я толкаю его. Он теряет равновесие и падает на землю. Я направляю пистолет ему в лицо. — Если я когда-нибудь снова тебя увижу, я без колебаний буду действовать. Вставай. Садись в машину и уезжай. Пока я, блядь, не передумал.
Эджертон вскакивает на ноги, отряхивает руки от пыли и грязи и садится в машину. Я продолжаю держать его на прицеле, пока возвращаюсь к сторожке и поднимаю шлагбаум, ставя пистолет на предохранитель только тогда, когда его задние фары исчезают из виду.
Меня сжимает неприятное чувство. Эджертон был никем, но ему удалось обмануть наши процедуры и получить доступ (пусть и ограниченный) к поместью, к моей семье. К Имоджен. С тех пор, как нас с Аннабель похитили, безопасность была для нас главным приоритетом, но… Одинокий человек с обидой работает здесь уже несколько месяцев, ожидая своего шанса нанести удар.
От гнева у меня побежали мурашки по затылку. Насколько я знаю, могут быть и другие. У тех, кого я убиваю, есть семьи и друзья, как и у всех. Эджертон, возможно, не единственный крот, работающий в поместье.
Я отправляю Ричарду сообщение с двумя требованиями: лишить Эджертона доступа к наследству и уведомить Осборна о его увольнении, а затем предоставить мне полный отчёт о каждом сотруднике, начавшем работать здесь за последние пять лет. Люди, жаждущие мести, обычно отличаются большим терпением. Если деятельность моей дочерней компании принесла неприятности моей семье, мне нужно об этом знать.
Нет такого места, где можно укрыться, нет того, на что я бы не пошел, чтобы защитить тех, кого люблю.
Если на виду будут скрываться еще такие, как Эджертон, я их найду, и в следующий раз они, возможно, не так легко отделаются.
Глава 18
ИМОДЖЕН
Переехав в Англию, я пристрастилась к вареным яйцам. Я уже третий раз макала яйцо в желток, когда в столовую вошёл Александр.
Прошло три дня с тех пор, как я видела его после того, что я назвала — инцидентом с полотенцем, и с тех пор я боюсь встречи с ним лицом к лицу. Взгляд, который он бросил на меня, увидев меня с голой задницей у окна, напомнил мне взгляд хищника, решающего, как быстро убить свою добычу.
Он садится на свой обычный стул, но вместо того, чтобы достать телефон, как обычно, или взять аккуратно сложенную газету рядом со стаканом ледяной воды, его взгляд падает на меня. Сцепив кончики пальцев, он складывает их домиком под подбородком. Это даётся с трудом, но я держу язык за зубами. Я слишком часто срываюсь в этой игре Александра, и мне надоело быть в проигрыше.
— Ты когда-нибудь покупала книгу “Шахматы для начинающих”?
Это совсем не то, что я ожидала услышать от него, и, должно быть, я не скрываю своего удивления, потому что он почти улыбается. Почти.
— Да. Она прибыла давным-давно.
— Ты ее изучила?
— Немного. — Мне следовало бы учиться усерднее, но поскольку Александр больше не поднимал тему шахмат, я предположила, что он либо забыл, либо не был заинтересован в матч-реванше.
— Хорошо. У меня есть час после завтрака. Хочешь поиграть?
Упрямая часть меня хочет сказать ему, что я занята. Игра в шахматы, которую Александр явно любит, и, думаю, со временем я тоже смогу полюбить, не вписывается в мой план разозлить его настолько, чтобы он смог быстро оформить документы о разводе. И всё же я так одинока, что даже мысль о том, чтобы провести время с мужем, лучше, чем слоняться без дела в одиночестве.
К тому же, игра в шахматы могла бы помочь мне дойти до конца. Не знаю как, но просто наблюдать за его игрой, за его стратегией, за тем, как он думает… это точно не повредит.
— Конечно, если у тебя хватит терпения играть с новичком.
— У меня хватит терпения. — Он откидывается назад, когда перед ним ставят омлет. Взяв нож и вилку, он разрезает его. — Поешь, а потом поиграем.
Мы едим молча, но есть некая едва заметная перемена. Это скорее комфортно, чем мучительно. После трёх с половиной недель тоски я имею право на час покоя. Постоянное напряжение выматывает. Ничего не изменилось в отношении меня и Александра, но каждый заслужил небольшой отпуск. Это мой. Как только шахматная партия закончится, всё вернётся к нормальной жизни. Я позабочусь об этом.
Бросив салфетку на стол, он встаёт. — Готова?
— Ага. Приготовься, что тебе надерут задницу.
Он наклоняет голову. — Звучит весело.
Его ответ настолько меня шокирует, что я вздрагиваю. — Ты что, только что пошутил?
— Возможно. — Проходя мимо меня, он заметно поправляет плечи, словно гордится собой. Я следую за ним в библиотеку, где на столе посреди комнаты стоят шахматы, которые я не помню, чтобы видела в прошлый раз, а по обе стороны — стулья.
— Ты это спланировал?
— Да.
Его честность меня удивляет. Впрочем, я не могу вспомнить ни одного случая, когда Александр мне лгал. Уклонялся от ответа на вопрос, на который не хотел отвечать, да. Но откровенная ложь. Нет.
— А что, если бы я сказала “нет”?
— Тогда ты бы пропустила партию в шахматы, а я бы продолжил заниматься своими делами. — Он протягивает стул, ожидая, пока я сяду, а затем садится напротив. — Но я рад, что ты согласилась.
— Я тоже. — Признание вырвалось прежде, чем я успела проглотить слова. Это правда, но я не собиралась ему этого говорить. — Мне одиноко, так что, наверное, твоя компания лучше, чем никакой. — Я хотела оскорбить, но его подёргивающиеся губы — знак того, что он не воспринял это так.
— Для меня это большая честь. — Он приподнимает бровь и показывает мне ладонь. — Дамы вперёд.
Я делаю первый ход. Он делает то же самое, как и со вторым, третьим и четвёртым ходами. К пятому я вздыхаю.
— Ты повторяешь мои движения?
— Нет. Я возражаю. Что ты будешь делать дальше, Имоджен?
Холодок пробегает по моим венам. Он говорит о шахматах или о нашем браке? Неужели он каким-то образом знает мои планы? Я делаю себя настолько раздражающей для него, насколько это возможно? Я изучаю выражение его лица, но он не только мастер шахмат; держу пари, он ещё и отличный игрок в покер.
Я ввожу коня
