распространения нью-эйджевских идей. Между 1988 и 1990 годами произошел тонкий переход — от музыки, в которой можно себя потерять (acieed), к музыке, в которой можно себя найти (эмбиент-хаус). Наряду с «Pacific State» группы 808 State появились «Mantra for a State of Mind» проекта S’Express (описанная Марком Муром как «музыка для очищения разума»), «Natural Thing» группы Innocence, «Floatation» группы The Grid, «The Sun Rising» группы The Beloved,
Chill Out проекта The KLF и «A Huge Evergrowing Pulsating Brain that Rules from the Centre of the Ultraworld» группы The Orb. Это недолгое увлечение даб-темповым хаусом и бесбитовой музыкой для чиллаута сопровождалось разговорами об отказе от синтетики вроде MDMA в пользу «органического кайфа»: гуараны, психоактивных коктейлей и очков «майнд-машин», чьи мерцающие световые узоры вызывали легкие трансовые состояния, похожие на трип. Что касается моды, рэйверы начали одеваться во все белое, сигнализируя о новообретенной чистоте своей души. О, было легко (и, скажу я вам, чрезвычайно приятно!) высмеивать туманную наивность пророков позитивизма. Но очевидно, что ощущение «чего-то в воздухе» проистекало из искреннего и глубокого, хоть и плохо обоснованного, идеализма и жажды перемен.
Не все панки-позитивисты были ветеранами: Адамски, первому секс-символу рэйва, было всего одиннадцать, когда в 1979 году он сколотил панк-рок-группу под названием The Stupid Babies. Будучи большим поклонником Малкольма Макларена, Адам Тинли реализовывал свою страсть к хаосу в конфронтационном проекте Diskord Datkord (участники которого часто выступали голышом). Выпустив диско-нойзовые версии песен «Identity» группы X-Ray Spex и «Rebel Rebel» Боуи, Адамски стал собирать толпы на рэйв-сцене во время недолгой моды на живые выступления клавишных вундеркиндов и отметился хитом «NRG».
«Мне нравилась энергия и визуальная сторона панка, но всё это сводилось к "нет, нет, нет, нет", в то время как сейчас все говорят "да, да, да", — рассказывал мне Адамски в 1990 году. — Мне гораздо ближе эта волна позитива, которая поднялась сейчас». Ирония судьбы заключалась в том, что свой самый громкий хит он только что записал с мрачным и измученным треком «Killer» — потрясающим образцом техно-блюза, который расколол беззаботное веселье Top of the Pops своей мучительной болью утраты и тоски. Исполненный чернокожим британским певцом Силом (он же выступил и соавтором), трек «Killer» стал для рэйва собственной «What’s Goin’ On», а летом 1990 года оккупировал первую строчку хит-парада почти на месяц. Футуристическая холодность его звучания и научно-фантастический видеоряд клипа (где Адамски предстает в образе «алхимика девяностых», возящегося в лаборатории) заставили меня представить Адамски как Гари Ньюмана двадцать первого века: юного, арийского вида маленького принца, одинокого в мире, где компанию ему составляют лишь его техно-игрушки. К сожалению, Адамски всё испортил, выпустив вслед за «Killer» сингл «The Space Jungle» (проходную кавер-версию преслиевской «All Shook Up») и жалкий альбом Doctor Adamski’s Musical Pharmacy, единственным хоть сколько-нибудь сносным моментом которого была ультранаивная песенка-азбука «Everything Is Fine», начинавшаяся со слов «"А" — это адреналин, амнезия и всё остальное, что облегчает жизнь», дальше которой всё становилось только хуже.
Если Адамски опустился до роли своего рода Кэптена Сенсибла от рэйва, то The KLF оказались гораздо ближе к его первоначальному воссозданию духа Малкольма Макларена. Еще в 1987–1988 годах, в эпоху диджейских треков на основе сэмплов, будущие участники The KLF Билл Драммонд и Джимми Коти создали хип-хоп-проект под названием The Justified Ancients of Mu Mu. Позаимствованное из «Иллюминатуса!» Роберта Антона Уилсона, это название принадлежало вымышленной анархо-мистической организации, которая, согласно легенде, вела борьбу с Властью с самого зарождения истории; «Му» означает «хаос». Их первая работа, «All You Need Is Love», беззастенчиво пиратствовала, используя увесистые куски из песен The Beatles и MC5, а альбом 1987: What the Fuck Is Going On? пришлось изъять из продажи после того, как Abba, ставшая одной из многочисленных жертв сэмплинга, пригрозила судебным иском. Под именем The Timelords дуэт взлетел на первое место хит-парада с синглом «Doctorin’ the Tardis», наскоро состряпанным из заглавной темы сериала «Доктор Кто» и трека Гари Глиттера «Rock ’n’ Roll, Part Two». Затем они написали об этом опыте целую книгу — «Руководство: как без труда занять первое место в хит-параде».
Устав от своей репутации поп-мистификаторов рангом пониже Макларена и убежденные в том, что «ирония и отсылки — это темные разрушители великой музыки», участники дуэта — теперь уже под названием The KLF — решили, что рэйв — это путь вперед. «В каждом из нас живет потребность в коллективной инаковости, — говорил Драммонд. — Когда ты на рэйве, и вас в поле тридцать тысяч человек, и начинает играть пластинка, и вы все вместе любите эту пластинку — это религиозное чувство». Посвятив себя звучанию, которое они назвали «стадионным хаусом», The KLF записывали ураганные поп-техно-боевики вроде «What Time Is Love», «3 AM Eternal» и «Last Train to Trance-Central», записав на свой счет в период с конца 1990 по начало 1992 года четыре сингла в первой пятерке чартов и один хит номер один. Вопреки своей массовой привлекательности, творчество The KLF всё еще было пронизано их мистическим, в духе «панков под экстази», духом «зенархии». В клипе на «3 AM Eternal» участники The KLF облачены в обрядовые одеяния и двигаются строем, словно совершая религиозный ритуал, а на альбоме «The White Room» присутствовали такие песни, как «Church of the KLF». А в 1991 году группа устроила языческий рэйв в ознаменование «Ритуалов Му» на гебридском острове Джура, где сожгла шестидесятифутового Плетеного человека и заставила собравшихся журналистов и представителей прессы распевать заклинания и безумствовать в белых балахонах.
В то время как у The KLF в конечном счете оказалось слишком развито чувство иронии, чтобы всерьез ступить на путь неохиппи, другие новообращенные адепты рэйва горели рвением истинных неофитов. Группа The Beloved была очередным клоном New Order, пока их вокалист Джон Марш не пережил изменившие его жизнь рэйв-откровения в клубе «Шум» (Shoom) и Spectrum. «Весь 1988 год, начиная с марта, слился в сплошной туман, — рассказывал он журналу i-D. — Оргия бесконечных вечеринок». Клуб «Шум» (Shoom), по всей видимости, превратил его мозги в кашу, судя по тексту песни «Up Up and Away» с их прорывного альбома «Happiness»: «Здравствуй, новый день... Передай миру послание, и это слово — ДА». Справедливости ради, их первый хит «The Sun Rising» стал редким проблеском возвышенного в чартах — с его блаженным реверсивным гитарным звучанием и мадригальным вокалом (сэмплом из «A Feather on the Breath of God: Sequences and
