для жителей Африки, непосильный труд и недостаток пресной воды приводили к очень большой смертности среди чернокожих рабов. Чтобы не отвлекать еще живых негров на похороны их собратьев, трупы умерших сбрасывались в море, где их пожирали акулы, которых в районе островов развелось очень много. И хотя в настоящее время умерших не бросают в море, но акулы по-прежнему живут в водах, омывающих острова, в несметном количестве. О купанье даже в бухте и возле самого берега не может быть и речи.
На смену погибшим неграм при возили других, и многие тысячи жителей Нигерии, побережья Конго, Золотого и Слонового берега окончили свою жизнь на желто-серых скалах бесплодных островов, которые получили позорное название «островов черных рабов».
Потомки рабов населяют острова Зеленого Мыса и поныне. И хотя рабства в настоящее время формально не существует, но жизнь этих несчастных почти ничем не отличается от жизни их предков на этих островах. Вот мимо «Коралла» проходит ветхая лодчонка с тремя неграми. Они устало, с усилием гребут, буксируя на рейд огромный железный баллон.Одеты гребцы в какие-то невероятные лохмотья, глядя на которые не знаешь, чего в них больше: дыр или материи? Голова одного из негров серебрится сединой. Негры молча гребут, опустив головы и не глядя на нас. Труд негров стоит очень дешево, и хозяину нет смысла буксировать баллон моторным катером: бензин стоит дороже.
— Вот что сделали с людьми. Да разве это жизнь? — произносит стоящий рядом со мной Решетько, и в голосе его звучит горечь.
Неподалеку от нас стоит несколько небольших плоских судов. Это водоналивные самоходные баржи, которые привозят из Дакара, с африканского побережья, пресную воду. Это их силуэты возникали вчера справа и слева, когда мы подходили к месту якорной стоянки. Дальше стоит «Кальмар», за ним «Барнаул», за которым виднеется корпус сторожевого корабля под португальским флагом. Левее, между английским и американским пароходами, я вижу пароход с красной советской маркой на трубе. На его корме развевается советский флаг. С трудом разбираю белую надпись на борту — «Псков».
Вот это действительно неожиданная встреча! Кто бы мог подумать, что мы встретим советских людей так далеко от родных берегов?
К нашему борту подходит небольшой, пестро раскрашенный катер. На палубу быстро поднимается среднего роста человек в черном котелке, с желто-коричневым лицом. Одет он в серый костюм. Вновь прибывший рекомендуется агентом и просит передать ему заявку на снабжение; говорит он по-английски плохо, и мы с трудом понимаем его. Агент сообщает, что капитан «Барнаула» просит капитанов «Кальмара» и «Коралла» прибыть к нему и что мы можем воспользоваться его катером, пока он будет уточнять заявку со старшим помощником.
Быстро собираюсь и спускаюсь в катер. Через несколько минут я уже поднимаюсь на борт «Кальмара» и прошу вызвать Мельдера. Пока ходят за Александром Александровичем, я ревниво оглядываю палубу «Кальмара», потом перевожу глаза на рангоут и такелаж. Кажется, у них все в порядке, но не лучше, чем у нас. Правда, снасти кое-где сложены не совсем аккуратно, но больше ничего, даже при самом придирчивом отношении, заметить невозможно.
Появляется Александр Александрович, здороваемся, и я передаю ему приглашение Зенькова.
Пока он собирается, я беседую с его старшим помощником, Владимиром Алексеевичем Авдеевым. Мы обмениваемся впечатлениями о переходе, о состоянии судов. От Авдеева я узнаю, что «Кальмар» пришел в Порто-Гранде часа на три раньше нас. «Барнаул» вошел на рейд через полчаса после «Кальмара». Затем мы с Мельдером спускаемся в катер и направляемся к «Барнаулу».
Владимир Петрович Зеньков встречает нас неожиданной новостью. Из Москвы получено по радио распоряжение соединиться в районе островов с тремя китобойными судами из состава советской китобойной флотилии «Слава», которые должны идти на Дальний Восток тем же путем, что и мы. Наша группа увеличивается вдвое. Китобойная флотилия «Слава» возвращается по окончании китобойного промысла в Антарктике к месту своего базирования, в Одессу, и уже находится на подходах к группе островов Зеленого Мыса.
Предстоящая встреча со славными советскими китобойцами и будущее совместное плавание нас очень радуют.
Зеньков сообщает нам радиопозывные «Славы», длину волны, на которой она работает, и предлагает нашим судовым радиостанциям установить связь со «Славой». Затем мы все втроем собираемся отправиться на берег к портовым властям, чтобы выполнить формальности, обязательные для всех судов, заходящих в порт, а также оформить заказы на продовольствие, ибо неожиданно выясняется, что хозяин катера является только «шипчандлером», то есть мелким агентом, снабжающим суда продовольствием, и может выполнить лишь незначительные заказы.
Через полчаса мы вместе с хозяином катера едем на берег. Лавируя между водоналивными баржами, катер подходит к небольшой бетонной пристани, у которой стоит множество рыбачьих лодок и других мелких судов. Высокий негр, матрос катера, прыгает на стенку и крепит швартов. Он бедно одет и очень худ, но по сравнению с гребцами, которых мы видели утром, выглядит упитанным. Второй негр, исполняющий обязанности моториста и рулевого, остается на катере и помогает нам подняться на стенку.
* * *
Мы сидим в удобных креслах вокруг небольшого столика в прохладном помещении агентской конторы. У потолка вращается огромный, вполкомнаты, пропеллер, создавая освежающее движение воздуха. Одетый во все белое, босоногий слуга-негр, повинуясь кивку хозяина или легкому удару в ярко начищенный гонг, висящий около письменного стола, бесшумно появляется около столика и так же бесшумно откупоривает запотевшие бутылки обжигающе холодного лимонада.
Хозяин конторы, молодой энергичный англичанин с безукоризненным пробором редких рыжеватых волос, одетый в белоснежный накрахмаленный костюм, внимательно слушает нас. Его фирма уже не первый год имеет дело с советскими судами и никогда еще не испытывала никаких затруднений с реализацией счетов в советском торгпредстве в Лондоне. Такими клиентами, как русские, надо дорожить, это он знает твердо.
Оформив заказы, выходим из конторы. После полутемного помещения нестерпимо яркий солнечный свет слепит глаза. Зеньков едет на «Барнаул», а мы с Александром Александровичем направляемся в город. Хочется хотя бы бегло познакомиться с городом, так как вряд ли удастся выбраться на берег, когда начнется подготовка шхун к переходу через океан.
За набережной, застроенной складами и конторами, начинается район, населенный неграми.
На каждом шагу во всей своей неприкрытой наготе выступают ужасающая бедность и нищета. О ней говорят невероятные лохмотья и ввалившиеся глаза на изможденных лицах взрослых, огромные вздутые животы совершенно голых детей, роющихся под палящим солнцем в кучах мусора в поисках съестного или молча сидящих на земле, обхватив своими тонкими, как паучьи лапки, руками
