взмывает еще метра на три вверх. Ветром ее несет в сторону. Из-под борта вылетает целая стая летучих рыб и, оторвавшись от воды, на «бреющем полете» проносится метров пятьдесят. Потом, как по команде, все рыбы складывают свои плавники и головой вперед ныряют в море.
С наступлением темноты некоторые из «планеристок», привлеченные светом из иллюминаторов, пролетают над судном и, ударяясь о снасти, падают на палубу. Команда с интересом рассматривает трофеи. Летающая рыба напоминает селедку средней величины. Спинка у нее темная, брюшко белое, а плавники зеленовато-синеватые. Нижнее перо хвоста, служащее для разгона перед отрывом от поверхности воды, удлиненное. Около жабер расположены два плавника, в сложенном вдоль туловища виде достающие до хвоста. Когда они распущены по сторонам, то создают рыбе устойчивую опору и позволяют летать в восходящих потоках воздуха.
Летучие рыбы населяют области океанов с преобладающими постоянными ветрами.
Спасаясь от преследования многочисленных хищников, рыбы выскакивают из воды и, подхваченные током воздуха, пролетают 100—200 метров, вновь ныряют в воду на безопасном от преследователя расстоянии.
* * *
Около полудня 8 июня в штурманской рубке необычайное оживление. Забыв об обычном душе перед обедом, я и оба помощника производим астрономические наблюдения. Сегодня особенно важно получить точные результаты. После полудня мы должны пересечь Северный тропик и вступить в тропическую зону.
Закончив вычисления и подсчитав возможную скорость, определяем, что тропик будет пройден около 15 часов.
Ровно в 15 часов, следуя по лагу, пересекаем тропик в долготе 22°10' западной и вступаем в тропический пояс. Большинство команды не раз плавало в тропиках, и для них ничего нового в этом нет, но четыре человека вступают в тропики впервые. Это старший механик Павел Емельянович Жорницкий, до этого плававший на зверобойных судах преимущественно в районах Берингова и Чукотского морей; второй механик, наш парторг Григорий Федорович Буйвал, всю свою жизнь проплававший в водах Камчатки; матрос, он же кок, Быков, не выходивший прежде за пределы вод нашего Дальнего Востока, и матрос Решетько, совершающий вообще первое в своей жизни плавание. Издавна на судах нашего флота существовал обычай купать впервые пересекающих экватор. Мы не будем пересекать экватор, но лишить себя удовольствия выкупать новичков никто не хочет, и команда решает совершить это при прохождении тропика.
На палубу пускают воду через наш душ-шланг и, согласно обычаю, обливают новичков в том, в чем их застал момент пересечения тропика. Первым попадает Решетько, ему это не страшно, он работает на палубе в одних трусах и деревянных колодках и со смехом идет купаться, уговаривая подталкивающих его товарищей не трудиться. Вторым идет Буйвал в рабочих брюках, колодках и с кочегарской сеткой на шее, с головой, повязанной платком. Пока его ведут к душу, он тоже смеется и просит разрешения снять брюки, но его толкают под струю воды. Третьим ведут Быкова, который отчаянно отбивается, пытаясь вырваться и снять с себя колпак, куртку и передник, но дюжие руки тащат его под освежающий водопад, и он, махнув рукой, перестает сопротивляться. Жорницкий уже подготовился и, когда очередь доходит до него, быстро занимает место Быкова. После «посвящения» новичков за компанию начинают купаться и все остальные, пользуясь внеочередной возможностью принять душ.
Вступив в тропический пояс, мы быстро двигаемся навстречу солнцу. С каждым днем солнце в полдень стоит все выше и выше над головой, и его лучи жгут все сильнее. На закрытых от ветра местах палубы настолько жарко, что доски обжигают ноги, и краска надстройки вздувается пузырями. Но команда на предыдущих переходах уже немного закалилась, и случаев солнечных ожогов нет.
Вперед и вперед идет «Коралл», и вот наконец около 16 часов 10 июня на горизонте показываются вершины островов Сан-Висенти и Санту-Антан, принадлежащих к обширной группе островов Зеленого Мыса, являющихся колониальными владениями Португалии.
ОСТРОВА ЧЕРНЫХ РАБОВ
Медленно выходят из-за морского горизонта желтовато-серые мрачные вершины островов Зеленого Мыса. Между ними находится пролив, в который мы должны войти. Немного склоняемся влево на ветер, направляя судно посредине пролива. Пролив достаточно широк и глубок.
По мере нашего приближения к входу в пролив ветер, увлекаемый, как в трубу, между высокими островами, начинает усиливаться, и к моменту, когда мы вступаем в пролив, он уже ревет с силой девятибалльного шторма. «Коралл» с невиданной быстротой летит вперед. Мелькают скалистые мысы острова Санту-Антан. Ни клочка зелени, ни признаков человеческого жилья не видно на его берегах. Склоны высоких гор также безжизненны.
Сухой ураганный ветер — гарматан, дующий в декабре—феврале, приносит сюда из Сахары тучи мельчайшего песка. Относительная влажность воздуха тогда падает до 1%, растительность погибает, деревянные изделия рассыхаются и раскалываются. Глаза и губы сохнут, кожа и ногти покрываются трещинами.
И хотя увлекающий нас в пролив ветер не имеет ничего общего с этим бичом побережья Гвинейского залива, следы действия гарматана видны на каждом шагу.
Слева по носу на высокой черной скале возвышается башня маяка. По обеим сторонам скалы — проходы в обширную бухту Порто-Гранде на острове Сан-Висенти. Проход за скалой — шире, проход по эту сторону скалы — значительно уже. Со стороны берега в него вдается большой каменистый риф, о который с грохотом разбиваются волны, высоко подбрасывая столбы пены и брызг. Идти широким проливом значительно удобнее, но зато и много дальше, а время быстро приближается к вечеру, и надо торопиться, ибо, как только солнце уйдет за горизонт, после очень коротких сумерек быстро, как всегда в тропиках, наступит ночь. Входить на незнакомый и плохо огражденный рейд ночью мне не хочется. Выбираю узкий пролив и отдаю команду вызвать всех наверх.
С тревогой в сердце начинаю подготовку к повороту. Особенное беспокойство вызывает у меня уборка брифока. «Коралл» сильно качает, и, для того чтобы держаться и работать на рее, нужно много силы и ловкости. Наконец брифок убран и уложен на рее, и только успевают спуститься на палубу усталые люди, как «Коралл» начинает поворот на новый курс. Мы направляемся в проход. Ветер оглушительно свистит в снастях, сильно накреняя шхуну и снося ее к черной скале с маяком. Тучи брызг несутся над палубой, ударяясь в надстройку, в стекла рулевой рубки и паруса. Быстро приближается узкая часть пролива, где проход между камнями рифа и скалой не превышает пяти-шести кабельтовых.
Застыв у руля, напряженно смотрит
