же сожрал таблетку. Действительно, стало легчать намного быстрее.
— Паш, это не дело. Надо провериться.
— Проверимся. — Произнёс я и перекатился на бок, подмял Таню под себя, прижался к ней. — Ты главное без паники. Ладно? Не надо ничего вот этого. Никаких истерик. Никаких похоронных настроений.
— Паш, а если что-то случится? Паш, а если вот ну не успеем?
— Что не успеем? Завершить процесс или что?
— Фу! Ты такой циник. Не могу с тобой.
— Не можешь, но хочешь! — Усмехнулся я и уткнулся ей носом в плечо.
— Паш, надо провериться!
И да, через неделю мы ехали проверяться.
Выяснилось, что у меня повышенное давление. Начали опять проверять почки. Поехали на мрт, чтобы проверить на всякие аневризмы и прочее.
Но все было нормально.
Все было нормально относительно моего возраста.
Да, нужно было контролировать все это дерьмо более тщательно, но я не был против. В конце концов мы не молодели, а за качество жизни и её счастье отвечало наше здоровье.
Примерно через несколько недель я познакомился с одним мужиком, который решил со мной рассчитаться недвижкой. Тупо из-за того, чтобы не дербанить иностранные счета. Он предложил виллу в Сочи. Как я понял, Хостинский район достаточно неплохое место.
Сидел вечером поздно за кухонным столом, перебирал документы. И все понять не мог, откуда такая щедрость? Соотносил стоимость недвижки и своих услуг и понимал, что клиент явно что-то лукавит, но решил в этом разобраться. Намного позднее и примерно через полтора месяца, стоя также в своей кухне за завтраком, я уже перебирал документы на недвижимость.
— Так, Тань. — Обернулся я к ней и вздохнул. — Вот эту виллу надо на тебя оформить. Ты мне нужна будешь на днях во время сделки.
— Зачем? Оформляй на себя…
— Ой, господи. Тань, да я все равно раньше тебя помру.
И это был щелчок, запустивший какой-то трындец нашей жизни.
Глава 40
Паша.
Если бы можно было описать состояние Тани какими-то обыденными словами, я бы сказал, что она впала в истерику. Истерика— это нечто непрогнозируемое, плохо контролируемое и так далее. У Тани же такое чувство как будто бы сорвало тумблеры именно на одной конкретной теме. На теме моей смерти и причём сорвало так, что она не совсем адекватно себя вела.
— Ксюша, Ксюша. — Звонила она дочери, захлёбываясь слезами. — Ксюша, ты знаешь, что он сказал? Он сказал, что он умрёт раньше меня, Ксюш. — Кричала она в трубку, не понимая, что больше пугает дочь, чем пытается донести до неё смысл сказанных мною слов.
А я ляпнул это не подумав.
Вот серьёзно.
И вообще, мне казалось, что мужчина помирает раньше женщины, потому что это закономерно. У мужчин более нервная жизнь. И вообще, вы видели хоть раз, как мы меняем лампочки? Одной ногой стоим балансируем на стремянке, а другой ногой пытаемся зацепиться за подоконник.
Ну и кто после этого скажет, что мы будем долго жить?
Никто, правильно!
— Тань, успокойся пожалуйста. — Просил я сидя перед ней на коленях. — Не надо ничего утрировать.
— Но ты сказал, что ты умрёшь раньше меня. Паш, ты собираешься от меня уйти? Паш, ты собираешься меня бросить? — Тараторила она.
Не совсем понимая, что я это ляпнул, потому что принимал нынешнюю действительность. Но неужели она думала, что может быть иначе?
— Тань, да успокойся ты. Успокойся.
— Ну ты же так сказал. Ты наверное что-то знаешь. Ты что-то от меня скрываешь.
— Тань, да ничего я от тебя не скрываю. — Мягко убеждал её.
Я гладил большими пальцами её по запястьям, чтобы она успокоилась. Но спокойствием в нашем доме и не пахло. Она звонила Полине
— Полина, отец сказал, что умрёт раньше меня.
Она захлёбывалась слезами, так горько, что я в какой-то момент просто не смог это терпеть.
— Тань, прекрати. Мы с тобой взрослые люди. Надо быть реалистами.
— Я не хочу быть реалистом. Я не хочу, чтобы ты умирал. И вообще… — Она кричала, задыхалась словами, отказывалась понимать меня. — И вообще, это жестоко такое говорить жене.
— Ну что ты хочешь услышать? Что я буду помирать от того что ты уйдёшь одна?
И вообще это был дурацкий разговор. Ну, согласитесь? Это очень по-дурацки сидеть и обсуждать, кто, когда умрёт. Особенно в контексте того, что никто вроде помирать не собирался.
Таня всхлипывала. Зажимала ладонью рот. Делала все, чтобы успокоиться, только спокойствием не пахло. Она потерялась, ей казалось, что все это неоправданно, все это жестоко.
— Тань, хватит. Хватит. Ничего не случилось. Никто не помирает. Ну, ляпнул и ляпнул.
— Вот сам и езжай. Оформляй на себя эту виллу. Я никуда не поеду. — Закозлилась она, и я покачал головой.
— Тань, ну я не могу. Я не могу взять и улететь в Сочи.
— Оформляй дистанционно.
— Нет, нет. Я тебя отправлю со своим партнёром. Дистанционно мы ничего не будем оформлять. Это не та сделка.
Таня прикусывала губы. Тряслась вся.
— Не хочу. Не буду. — Противилась она, а я понимал, что это было серьёзно только из-за того, что я вот такое вот ляпнул.
Я всегда был реалистом.
А если честно, ещё мне кажется я немного был мудаком что-ли в этом вопросе, потому что никто не готов признать, что сможет хоронить своих близких. Я например не представлял, если что-то случится с родителями или ещё что-то как на это на все реагировать? Потому что это страшно, это неприятно. И возможно реакция Тани была продиктована тем, что она просто не знает что будет, если такое произойдёт. А для меня это стало звоночком номер один, потому что после этой необдуманно брошенной фразы, все стало катиться куда-то в тартарары.
Первое утро я проснулся и увидел, что Таня пристально наблюдает за мной.
— Ты чего? — Спросил я сонно потягиваясь и откидывая подушку на пол.
— Ничего. Ты как-то странно храпел. — Произнесла она таким голосом, как будто бы уже поставила мне диагноз.
— Прекрати. — попросил я и медленно поднялся на локтях. — Я странно храпел. Я плохо ел. Тань, хватит.
— Нет. Не хватит, Паш. Не хватит. Особенно после того, что было пару месяцев назад, когда у тебя чуть давление не раздавило головной мозг. Не хватит. После твоей фразы. Нет, нет.
Я почему-то понял, что если действительно со мной что-то случится, то я стану для неё обузой, примерно тем самым Пашей, которым был в начале брака— слабаком, немощным. Но только молодой Паша, у него все было в руках, он мог управлять ситуацией, и он выкарабкался.
