объявлять войну, высылать предупредительные грамоты или искать красивый повод. Нужно было не дать дерро собраться, не дать укрепиться, не дать превратить хаотичную массу в настоящую силу. Тем более, исторически илитиири считали единственными по-настоящему достойными противниками дартиир. Прочие народы Подземья попадали в категорию неприятных обстоятельств, помех и расходного материала. Потому любые самые грязные приёмы ведения войны против дерро считались допустимыми. Если результат оказывался достигнут, значит все было сделано правильно.
Пока основные силы, ведомые разведчиками, приближались обходными и длинными путями, Кельрак успел нанести несколько диверсионных ударов по духу и устройству королевства Прибера, разрушая заставы и обрушивая тоннели снабжения. Второй важной целью похода, заслуживающей внимания, стала пограничная крепость, которую дерро возводили на пересечении нескольких подземных караванных троп.
В расширение высохшего русла подземной реки дерро согнали силы, сопоставимые по численности со всем корпусом илитиири, приданным для нападения. Бледные в видимом спектре и ярко полыхающие в тепловом — костры, как звёзды усеивали всё выглаженное за эоны водным потоком каменистое дно. Тут и там скальное основание было укрыто наносами и целыми барханами чёрного песка, насыщающего фон эманациями фаэрзресс. Дерро неплохо видели в темноте, особенно в подобных местах, имея странную мутацию, дополняющую обычное их темновидение способностью видеть и излучение фаэрзресс, потому не затрудняли себя лишний раз освещением. Лишь растущий покорёженный зуб крепости, замыкающей сходящиеся в пещере пути, был объят магическим свечением хаотичной магии этого народа. Помимо тысяч солдат, пространство вокруг усеивали ещё более многочисленные ауры строителей-дерро и их рабов, иных, занятых непонятными делами мутантов — настоящий городок. Чувствовалось, что король Прибер направил значительные силы для скорейшей изоляции данного пути и укрепления обороны против любой возможной агрессии. Поступил обоснованно, но несколько запоздал — армия илитиири пришла раньше, чем была достроена и должным образом зачарована крепость…
* * *
Кельрак прикрыл глаза и углубил магическое зрение — привычка, которую выработал за долгие годы в лаборатории Тазаонара, усилилась после возни с фаэрзресс. Каверна перед ним расцвела сложным невидимым спектром. Лей-линия, к которой присосался питающий нод дерро, тянулась тусклой жёлто-зелёной полосой через толщу скалы, щедро ветвясь у поверхности. Вокруг неё — знакомые зеленоватые прожилки фаэрзресс, те самые межпланарные истончения, о которых говорил Тазаонар. Здесь их было больше, чем в окрестностях че'иль Тагник'зур'с — густая сеть тончайших щелей, сквозь которые сочилось что-то, явно не принадлежащее этому миру. Рунные якоря крепости горели мутно-оранжевым, неровно, как угли, которые периодически забывали раздуть. Грубая работа, но со знанием принципа дуэргарской магии. Дерро расставили руны в узлах фаэрзресс, используя естественное излучение как усилитель. Любопытно. Те же руны, что он видел в горлышке, но иная конфигурация — не линейная, а концентрическая, повторяющая геометрию каверны и следующая принципам распределения эфира вокруг узла. Кто-то учил их. Или что-то.
Книга Полкотела, привычно прижатая ремнём к рёбрам, коротко толкнулась в чехле — не тревогой, а чем-то иным. Словно посылая запрос, обращённый не к нему. Как камертон, ищущий отклик — и на долю мгновения Кельраку почудилось, что отклик был. Не из крепости и не по лей-линиям. Откуда-то глубже из недр Хар’Олот, с направления, куда вёл Приберов Отнорок. Что-то далёкое, холодное, чужое — как эхо вздоха, долетевшее через толщу камня. Он моргнул, возвращая себе привычное зрение. Показалось? Наверное, показалось.
Подземье было не пещерой под миром, а целым ворохом миров, скомканных под общей каменной крышкой. Здесь рядом жили классическая эльфийская магия плетений, рунная упрямая и консервативная магия дуэргаров, шаманские договоры с духами орков, гоетия орогов, псионическая ворожба хаззак, пространственные искусства тех, кто предпочитал не оставлять после себя имён, и ещё дюжины способов сделать невозможное — если, конечно, удастся пережить результат собственных чар. Магия же дерро выросла из стихийно-рунного искусства дуэргаров, но была перемешана с шаманством, гоэтией и хаотическими эманациями так грубо, будто ребёнок месил глину с порохом в попытке добыть огонт. На первый взгляд всё это и правда напоминало дикое волшебство древности. Но только на первый. Сходство между ними было примерно, как между молнией в небе и искрой от плохо заточенного ножа.
И всё же без короткого пояснения здесь не обойтись. Маг, чародей и колдун могут почти одинаково эффективно сжечь врага огнём, и обожжённому, надо признать, от источника сил особой разницы не будет. Разница начинается раньше результата — в самом истоке применяемых силы. Не в школе, не в жесте, не в том, какие слова выкрикивает или шепчет заклинатель и насколько торжественно при этом морщит лоб. В том, откуда приходит энергия и кому она принадлежит в тот миг, когда становится заклинанием.
У всякого чарующего есть дар — врождённый, добытый, усиленный, вымоленный или украденный. Происхождение конечно многое меняет, но не сам факт возможности творить магию. Дар позволяет касаться тонких энергий, впитывать их, накапливать, иногда даже создавать. Почти всякая живая тварь носит в себе искру творения, но у большинства эта искра годится разве что согреть собственную душу перед смертью. У эльфов она сильнее, у некоторых людских народов — капризнее, у северных кочевников риввил порой почти незаметна, а в магократиях людей, напротив, её взращивают поколениями. Формально любой может стать творцом чар. Практически — мир полон существ, которым лучше не давать в руки даже свечу, а не то, что пламя истинной магии.
Колдун берёт силу взаймы. У бога, демона, духа, обитателя нави, у любого достаточно могучего существа, которому не жалко крохи собственной искры — или которое слишком хорошо знает цену таких крох, и охотно раздает их под процент и обязательства. Душа, служба, клятва, дело, кровь и жизнь потомков: плата бывает разной, но бесплатных даров такого рода в мироздании не существует. Колдуну дают источник силы и, нередко, готовые формы чар. Остаётся научиться не захлёбываться в чужой щедрости. Маг же — существо дисциплинированное. Он работает с магией системно: собственным ядром, запасами в тонком теле, внешними источниками, узлами силы, лей-линиями, чужими накопителями. И конечно, огромным багажом знаний и наработанными умениями. Когда запас сил иссякает, маг становится почти обычным разумным — умным, раздражённым и очень уязвимым. Потому маги и тянутся к источникам силы так же естественно, как риввил к воде. Потому и магов больше всего проживает в тех местах, где плотность эфирного поля или иных источников силы выше. Правда прогресс в развитии еще в далекой древности позволил сильнейшим магическим традициям создавать источники магии там, где им надобно. Так, например, появились кристаллы мифалей.
Фаэрны илитиири, при всей своей гордости, оставались магами именно такого рода: сильнее
