волна — снова в лоб, — сказал он ровно. — Пусть они считают, что мы глупые и упрямые.
— Вторая? — спросил Илмаун.
— Вторая начнет только тогда, когда упадут башни, — ответил за Дилаэля один из дублей. Голос у него был точь-в-точь кельраков, только суше, будто из него вынули всё лишнее — сомнение, раздражение, усталость, эмоции… Дилаэль смерил копию коротким взглядом, но уточнять ничего не стал.
— Мригги по моему сигналу. Илмаун, удерживай левый фланг. И будь особенно внимателен, чтобы без лишних глупых жертв на этот раз.
Пока саргтлин собирали строй, двое дублей уже исчезли с глаз. Не ушли — именно исчезли, размазав силу по воздуху так, словно темнота проглотила их без следа. Третий остался в ставке Дилаэля, неподвижный, как вколоченный в камень клинок. От него к шести мриггам тянулось едва уловимое напряжение — не нить даже, а что-то вроде ментального посыла, которым чародей вплелся в управляющие мриггами арканы. Илмаун только теперь понял, что задумал полукровка. Чародей смог разделить не только тело, но и разум, и даже смог наделить дубли собственным запасом сил. Сложная магия, которая позволила ему разделить и собственное присутствие на поле боя. Быть везде, что любому противнику будет казаться просто невозможным.
Штурм начался почти рутинно, словно по учебнику. Четыре сотни драугров снова выступили строем в высохшем русле, двигаясь сплошной тёмной массой, прикрывая друг друга щитами и телами. Дерро на недостроенных бастионах радостно взревели, решив, что дроу по тупости либо гордыне повторяют уже известный прошлый манёвр. С башен ударили баллисты, заговорили шаманы и завыли прирученные духи, и воздух сразу заполнился огнём, кислотой, каменной крошкой. В этот раз дерро били куда точнее, а шаманы оказались более умелыми. Их командиры уже знали, куда придётся основной натиск, и стянули туда шаманов и их учеников. Именно этого Дилаэль от дерро и ожидал.
Внезапно левая сторожевая башня вспухла чёрным светом изнутри. Не снаружи — из самого камня, расходясь трещинами и швами по линиям силы, предназначенным для течения фаэрзресс. На миг вся её поверхность покрылась сетью светящихся линий, а потом верхняя площадка просто исчезла, будто кто-то сорвал у сооружения зубами вершину. Илмаун увидел мелькнувшую в обломках фигуру дубля — тот стоял среди разлетающихся камней, подняв руку, и Терновый Шип в его пальцах светился гнилостно-зелёным. Внизу полыхнули вторичные разрывы, когда рунные накопители не выдержали перегрузок и разрушения защитных формаций, и башня начала оседать сама на себя.
Правая оказалась разрушена почти сразу следом — только по-другому. Там дубль не ломал плетения, а обернул их против собственных создателей. По внешнему карнизу прошла волна тяжести, такая плотная, что дерровские расчёты попадали ничком, будто на них разом навалили каменный свод. Баллиста, уже снаряженная к выстрелу, сорвалась с основания и, перевернувшись в воздухе, унесла с собой троих прислужников. Следом просела опорная ферма недостроенной галереи. Кран, тащивший наверх блоки, сложился, как травинка. И вместе с ним вниз пошёл весь правый угол укрепления.
Дерро закричали — впервые за весь бой не яростно, а растерянно. Их сила была не в дисциплине, а в числе и привычке давить напором, грызть камень и закидывать своей изуверской яростью противника, пока тот не сдастся. Когда возведенный шаманами камень их предал, они на мгновение потеряли темп. Всего на мгновение, но Дилаэлю хватило и этого.
— Сейчас, — скомандовал он.
И подчиняясь прямому управлению дубля, мригги рванули вперёд. Шесть чудовищ, слепленных из Тьмы, костей и личной силы Яролила, проскользнули мимо драугров с жуткой бесшумной грацией. Там, где они касались металла доспехов, железо белело и текло. Там, где цеплялись когтями за камень, на поверхности оставались длинные чёрные шрамы, как будто сам материал потек воском, а то и вовсе забыл, что обязан быть твёрдым. Третий дубль, всё это время стоявший рядом с Дилаэлем, поднял голову и сделал короткое движение кистью. Илмаун не понял, что именно он сделал, заметил только результат: над внутренним двором укрепления, там, где дерровские шаманы пытались собрать резерв для контрудара, воздух уплотнился и обрушился вниз гигантским прессом. Не заклинание из известной школы, не аркан, не привычное давление Тьмы — что-то иное, грубое, прямое, слишком тяжёлое для живой плоти. Что-то похожее скорее на магию великана, а не арканы илитиири. Дерро оказались раздавлены чудовищным ударом, а два каменных голема треснули и рассыпались обломками, будто бы были сделаны из песка и известки, а не крепкого камня.
Тем временем ниже по руслу, за крайними кострами строителей, вспыхнуло от края до края пещеры чёрно-алое зарево. Значит, оригинал и двое оставшихся дублей ушли к тыловым лагерям. Илмаун не видел, что именно там творилось, и не слышал точно — всё перекрывал гул сражения, но почувствовал глухой удар, от которого содрогнулся весь каменный амфитеатр высохшего русла. Часть дерро оглянулась назад, и этого оказалось достаточно, чтобы строй развалился ещё сильнее. Кельрак, как и обещал, воевал словно сам по себе был целой армией.
Илмаун одним из первых перемахнул через пролом. За ним безудержной лавиной рванули живые саргтлин. Драугры уже ввязались в бой внутри и теснили растерявшихся дерро к полузавершённой центральной башне — тому самому зубу крепости, который ещё утром торчал над руслом вызывающе и нагло. Теперь над ним завис один из дублей. Маленькая фигурка на такой высоте, мелочь в подобном сражении и всё же невозможно заметный для любого. Он не размахивал руками, не читал формул. Просто положил ладонь на камень, и вспыхнувшее черное пламя охватило половину недостроенной башни. Горело не снаружи, а внутри — моментально разрушая перекрытия, скрепы и подпоры. Башня тяжко вздохнула и тут же села. Именно так это выглядело: не взорвалась, не рухнула, а села, будто у великана внезапно подкосились ноги. Верхняя часть ушла вниз, переломив перекрытия, поволокла за собой лестницы, мостки, баллисты, шаманов и десятки ещё живых защитников. Удар от обвала прокатился по всему недостроенному фронту, и то, что держалось наспех, с расчётом на завтра, а не на сегодня, посыпалось следом. Правая галерея сломалась окончательно. Внутренняя стена раскололась на три неровных сегмента. Плац превратился в груду щебня, металла и тел.
После этого бой закончился, хотя оружие все ещё звенело какое-то время по инерции. Дерро, как и все жители Подземья, умели драться яростно. Умирали они ещё яростнее. Но крепость перестала быть крепостью в тот миг, когда потеряла башни и присутствие духа у защитников. Дилаэль вошёл внутрь не как безумец, прорвавшийся к победе только благодаря удаче, а как целитель, которому наконец открыли поражённый болезнью участок
