их ни гномы, ни спецслужбы не стали.
А вот Лекса не нашлась.
Вздохнув, я набрал деда.
— Мать твою, ты совсем охренел там что ли??? — набросился на меня дед, даже не поздоровавшись. — Меня с утра уже в хвост и в гриву, во всех позах, где вы куда делись!
— И тебе доброе утро, деда, — улыбнулся я. — Сорян, у нас отпуск немного не по плану пошёл. Ты не в курсе, Лекса домой не возвращалась?
— Отпуск у них не так пошёл… Нет, не возвращалась. А что, вы и её потерять умудрились?
— А кого ещё мы потеряли? — насторожился я.
— Совесть, совесть вы потеряли! — по новой завёлся дед. — Кронпринц-то хоть с вами?
— В крипторе, чтоб и он не потерялся, — после небольшой заминки я сформулировал абсолютно точный, хоть и не отражающий все нюансы, ответ.
— Так-то лучше, да, — согласился патриарх. — Он, говорят, шабутной. Надо же, отправиться в район боевых действий! О чём только его отец думал?
— Лавры младших Голицыных, наверное, спать не давали, — вздохнул я. — В общем, не теряйте нас. Есть ещё одно дело незаконченное, потом домой.
— Какое ещё дело? — возмутился дед. — Вас в Москве три монарха ждёт! Принцесса эта, немка, уже все глаза проглядела! Вы где вообще?
— Мы ещё пока в Улан-Удэ, деда. Всё, как только, так сразу!
— Вот ведь молодёжь пошла… — успел он буркнуть, прежде чем я сбросил вызов.
В принципе, картина уже вырисовывалась. Кронпринц Швеции, поверив в себя, попёрся с гуманитарной миссией на Дальний Восток, причинять добро, видимо. Хорошо хоть не партизанить, а то дохлый он какой-то, плохой из него партизан бы вышел. Здесь его прижало, и мы, видимо, по пьяни вписались его вытаскивать.
Фотографии в телефоне однозначно свидетельствовали, что со своей задачей мы справились. Селфи с принцем, ещё живым и относительно здоровым, если не считать фингала под глазом, я отправил Его Величеству глубокой ночью. С припиской, мол, Кристиана нашли, жив, цел, благодарен за спасение.
Прекрасно, просто прекрасно.
Спасти кронпринца дружественной страны, а потом напоить до терминальной комы! Вот кто ещё бы так смог?
От кого мы хоть его спасали-то?
Похоже, у Ани возник тот же вопрос, потому что хозяйка бара как раз рассказывала последние новости.
— Ой, что тут вчера было, просто страсть! Японцы, кто безобразничал и бесчинства всякие творил, оружие сложить отказались! К ним наши аристократы да чиновники присоединились, кто значит японцев приветствовал. Ко… ко…
— Коллаборационисты, — подсказала Аня.
— Они самые, да, — кивнула женщина. — Заперлись на заводе, а завод же частично военный, там такие стены у бункеров, что никакой бомбой не пробьёшь. Так ладно бы заперлись, но они же людей с окрест согнали! И на заводе кто работал, и кто поблизости жил! Вот на этой самой улице и на соседних погромы устроили. Десять тысяч человек заложников, а кто говорит и сто тысяч, но это поди брешут. И давай значит требовать, чтобы им проезд в Америку дали, к ацтекам! Дирижабль до Аляски затребовали!
— Им, конечно, отказали? — спросил я.
— Примчался тот японский генерал, что-то им обещал, мол, позволит это самое, харакири сделать, а кто не сдастся — тех просто повесят. Я вот не поняла, а чем харакири лучше?
— Позор с рода смывает, семья будет жить обычной жизнью, а не с клеймом преступников, — объяснила Аня. — И как?
— Кто-то сдался, — покивала женщина. — Но заложников не отпустили.
— А потом? — подался вперёд Торвальд.
— А потом появились вы, — развела руками хозяйка. — Неужели ничего не помните?
— По нам похоже, чтобы мы помнили? — скривился я.
— Не очень… о, смотрите! — и она показала на висевший на стене телевизор. — Вась, добавь звук!
Что ж…
Ну да, мы отличились.
Прибыли порталом, Лекса сходу накрыла весь завод благословением. Растёт однако! Зато понятно, почему на ней крови не было. Она у нас уже традиционно в поддержке.
Ну а мы, вся моя кодла и наши собутыльники-гномы, ринулись в атаку на завод. Противотанковые ежи, пулемётные вышки, бетонные стены в метр толщиной, в конце концов засевшие там «дети императора», среди которых каждый второй — уровня магистра и выше! Ничто из этого не смогло нас не то что остановить, а даже притормозить!
— Торвальд, а как ваша розовенькая действует? Это ведь не просто бухло, да?
— Дык это… она и прибухнуть, конечно, за милу душу идёт, мозги будь здоров прочищает, — смутился гном. — Но вообще-то она перед битвой пьётся, для азарта боевого, чтобы боли не чувствовать. Ещё кровь останавливает, если там руку или ногу оторвёт — можно продолжать сражаться. И уж если разогнался, то лучше не останавливаться. Сядешь потом отдохнуть — и всё, в дрова.
— Адреналиновая блокада, — непонятно «объяснила» Аня.
— Проще говоря, мухоморовка, — сделал я вывод.
— Не-не, никаких мухоморов! — возмутился гном. — Можжевельник, травки разные разломные… Чтобы легко пилась и кровь грела.
— Ну, с этим она отлично справляется, — я кивнул на экран.
А там наша боевая группа проломила бетонную стену, как танк — дощатый забор, и влетела на территорию завода. После этого из поля зрения камеры мы пропали, но судя по отблескам творимой магии, мы разделились и пошли планомерно зачищать территорию. Время от времени через пятиметровую стену вылетали какие-то тела, преимущественно частями. Лекса не разбирала, в ком поддерживать жизнь, и террористы, даже разрубленные пополам, ещё жили. Волоча за собой кишки, они ползли прочь от завода, прямо в руки полиции и целителей.
Всё было кончено в пять минут.
Уцелевшие террористы сами выбегали за ворота, побросав оружие, и бежали с поднятыми руками сдаваться так, будто за ними черти гнались. Ещё и благодарили военную полицию за спасение. То, что их ждёт казнь — их, похоже, не смущало.
Заложники оказались живы все до одного, и даже почти никто не пострадал. А кого ранили — теми целители занялись. Ямамото выступил с речью, в которой всячески нас благодарил и восхвалял мудрость тэнно Махиро, заключившей с нами мир.
Мелькнул в кадре и кронпринц. Про него в новостях не сказали ни слова, но я точно его видел. Вместе с нами. Могрим кого-то о чём-то спросил, ему показали направление, и вся наша
