уехать? — уточнил первый. — И все бабло вернете?
— Подписывайте и летите белым лебедем. Насчет бабла оставим вам по тысячи деревянных, на автобус до Москвы хватит. Остальное плата нам за мотель.
Бывалый взял ручку и подписал расписку, второй попыхтел и тоже подписал.
Жорка чуть позже полюбопытствовал:
— А что за работа по специальности? Уже нашел, кого в Москве грабануть?
— Не ревнуй, там и для тебя этой работы хватит.
Вернувшись в город, тем же вечером прежним составом посмотрели еще один спектакль «Арткафе». Показана была некая перестроечная чернуха о беспробудном пьянстве вымирающего райцентра. Матерные слова были предусмотрительно заменены, хотя они тут более подходили, чем на предыдущем спектакле. Жорка все равно был суров:
— Все, во-первых, морально на десять лет устарело, во-вторых, сделано под девизом «Все люди — сволочи». Вы хотите барахтаться в этой навозной жиже, я — нет. Думаю, и Алекс, хоть он сама дипломатия, тоже нет.
— Чего вы сразу за себя и за другого такую оценку даете, — попробовал защищаться Ивин. — Если жизнь в стране действительно такая, то зачем нам ее приукрашивать?
— Дело в том, что мы с вами живем в разных странах: вы — в стране-помойке, а я — в России, где живут талантливые и порядочные люди.
— Чего же в этой талантливой стране такая жизнь тяжелая? Сама собой выкакалась?
— А кто вам сказал, что тяжелая. Отъедьте пятьдесят километров от города и сравните старые дачные поселки с теми, что строят сейчас. У меня в магазине двадцать человек работает, половина из них с машинами и квартирами, да и с дачами тоже. В общем, я категорически против везти такой спектакль в Москву.
Ивин и его ассистентка ждали, что скажет Копылов.
— А у вас еще какой-нибудь спектакль есть? — спросила Лара.
— Мы на Новый год ставили «Маленького принца», — вспомнила ассистентка.
— Ну, я думаю, «Маленького принца» вряд ли можно испортить, — смилостивился креативный продюсер.
— В общем, начинайте думать насчет состава, реквизита и афиш, — вынес окончательное резюме Алекс.
На четвертый день его пребывания в Питере пришла эсэмэска от Нила: «Читаю 1 и 2 том». (Вот это да! Получалось, взорвали сразу и боевую и шумовую гранаты!) Срочно разыскал Вадима:
— Завтра с утра выезжаем взад, готовься.
Последний раз прошлись с Хазиным по всей смете ближайших расходов по «Арго», внесли туда и взятую с потолка смету театра, после чего Алекс отправил все это Демко с припиской: «Завтра вечером буду в Москве».
Теперь главным было, каким составом туда выдвигаться. Жорка сказал: ты сначала все подпиши, и я сразу прилетаю. Второй отказалась Ева: мне и тут дел хватит выше крыши (действительно, на кого еще можно было надежно оставить «Бирему»). Ивин тоже чем-то сверхсрочным оказался занят. Слава богу, Лара была готова ехать как юный пионер. Потом на пороге Директории возникли Томас с Оливией и объявили, что с британским консульством и с московским советником посольства по культуре они уже переговорили и могут для организации важных встреч выехать в Москву хоть завтра.
— Завтра с утра и поедем, — поймал их на слове Копылов. — Как хотите: со мной на машине или на самолете?
Разумеется, захотели с ним на машине. Так заполнились все места джипа.
Не успели инглиши удалиться, как ресепшенистка Ира принесла ему в Директорию небольшую коробочку, перевязанную широким скотчем:
— Алекс Сергеич, на ресепшен курьер принес, сказал только вам в руки. (Ага, уже и ответка за его художества с ульями тетушки Лавочкина.)
Захватив ножницы, он вышел через черный ход во двор-колодец и уже там вскрыл посылку. В ней лежала «Моторола» даже с памятной царапиной на тыльной стороне. Жизнь, кажется, совсем налаживалась.
Ира описать курьера толком не могла, зато входная видеокамера четко запечатлела сего посланца. Увы, передавать это видео для пополнения списка врагов отечества за отсутствием Стаса в общем-то было и некому.
Зато с каким кайфом, повесив на дверь Директории табличку «Не беспокоить», он занялся бесценной «Моторолой». Набрав нужную комбинацию цифр, вышел на мобильник Стаса, с облегчением услышал голос капитана, говорящий с каким-то мужиком о рыбалке. Вторым номером был Зацепин — там дядя Петя всласть отчитывал своего охранника. Вспомнил о помощнике майора Андрее Урнове — сквозь грохот поездных колес слышна была обычная офицерская пьянка. Хотел еще набрать мобильник Веры, но все же не стал (умерла так умерла). Проверил геолокацию своих абонентов: Стас — где-то под Вологдой, Зацепин — у себя дома, Урнов — возле Урала.
Требовательный стук в дверь прервал его увлекательное занятие. Это была Сабина.
— Мне сказали, ты завтра снова в Москву. Что насчет моего договора? Прочитал?
Жестом он усадил ее в одно из кресел, сам сел за директорский стол.
— Выучил наизусть. Где скачала?
— Еще чего! Сама неделю писала.
— Все почти в порядке, только нет главного: твоего приданого.
— Приданое будет, если все через ЗАГС. А раз не через ЗАГС, то могу лишь в качестве пансиона.
— Ну-ну, — подзадорил он.
— Папа на мое имя положил в банк лям баксов под восемнадцать процентов. В месяц можно выбирать по пятнадцать тысяч, половину могу отдавать тебе, но тогда ты должен будешь и кормить, и одевать меня. Годится?
— А другая половина?
— Это на мои личные непредвиденные расходы, чтобы у тебя голова не болела за мои разбитые машины, потерянные мобильники и дорогие цацки. Ведь ты брюлики мне по любому покупать не будешь. Я правильно понимаю?
— Молодец. Видишь меня насквозь.
— Ну так как? Подписываем?
— Я как-то еще не озвучил свой главный принцип по любовной теме: никакие секс-страсти не могут разрушать и уродовать антураж моей жизни.
— Хорошо, озвучил. Подписываем?
— Внесу свои поправки и подпишем. Пиши свой имейл. — Он достал из торбы брачный договор и протянул ей через стол.
Банкирша на это не купилась, вытащила из его письменного прибора листок для записей и написала свою почту там.
По громкой связи позвонила Ира:
«Народ в банкетном зале требует с вас отходную».
— Уже иду, — сказал он в микрофон.
Посмотрел на часы и встал. Встала и Сабина, взгляд ее был спокойный и деловой.
— А поцеловать?
Ему ли изображать удивление! Подошел, заключил в объятия и поцеловал. Осуществил, так сказать, профи-поцелуй. Не сразу понял, что целовал скорее не он, а его, и не только поцеловали, а прильнули всем телом для полного тактильного контакта, а сам поцелуй и вовсе заставил забыть о губах, этакий нектар с амброзией в одном флаконе. И опять остался невозмутим, спокойно вдвоем вышли из Директории, едва не столкнувшись с решительно приближающейся Ларой. Ну что ж, взял и ее крепко обнял и поцеловал в губы (но коротко, коротко). И с легким сердцем
