оставив за спиной двух испепеляющих друг друга дам, поспешил на первый этаж.
18
Вместо намеченных семи утра выехать из «Биремы» удалось лишь в девять, виной тому был сам Алекс: слишком завозился в Треххатке, пакуя в чемодан вещи, ноутбук и Верину ювелирку с фотоальбомами. Захватил даже шестопер с клевцом, как знаками своего предстоящего московского владычества. Все это в багажник такси и в отель. С большими баулами были и мелкобриты с Ларой. Начало пути традиционно получилось вполне веселым, на свет извлекли бутылку дорогого виски, но чтобы получить из нее законный дринк, требовалось пропеть по пять-шесть строчек: Ларе и Алексу английской песни, Томасу и Оливии русской. Хоть у Оливии был с собой русский песенник, победила все же русская пара (знание слов еще не давало знания мелодии). Впрочем, Копылов от своей порции огненной воды наотрез отказался — хотел часть пути посидеть за рулем. Часа через два песенный запал иссяк, и троица на заднем ряду, уговорив еще часть второй бутылки виски, мирно отрубилась, позволив переднему ряду в охотку переговариваться друг с другом.
Вадим, которого Алекс в первый же день объявил представителем московского начальства (не уточняя какого), воспользовался своим статусом на всю катушку. Успел не только на двух спектаклях в «Арткафе» побывать, но даже съездил с биремским микроавтобусом на «Фазенду», поприсутствовал и на поэтической презентации, и на боевых занятиях стрельцов в Боксерской студии и Метательном тире.
Если до этого он охреневал лишь от одного Алекса, то теперь от всей увиденной клубной жизни, жадно расспрашивая, как вообще у них все это получилось. Отвечая ему, Алекс вспомнил, как вначале негативно воспринимал это свое комендантство над дурацким биремским хостелом. Ныне же это приобрело чуть ли не главный смысл всему его существованию (отодвигая в сторону даже любимое шпионство), превратившись в попытку придумать некий отдельный вид коллективно-индивидуальной человеческой жизни. «Все люди — братья» — это не про какой-то изначальный теоретический социализм, а именно про его «Бирему»-«Фазенду». И надо было здорово извернуться, дабы всему этому не попасть коту под хвост (кажется, он правильно применил это русское выражение). И желательно сделать это до встречи с киллером Лавочкина. Самым идеальным было назначить некого управляющего всем этим хозяйством, который бы потом весь доход распределял по копыловским юридическим наследницам.
— Так ты действительно хочешь в нашу команду? — прервал он славословия водилы.
— Хочу, — честно признался Вадим.
— Ну раз так, то давай стучи как родному на «Элис» и Аникеева.
Увы, знал Вадим о тайнах холдинга не очень много. Когда они поменялись местами и Копылов сел за руль, он спросил:
— А почему у тебя самого нет машины?
Ситуация требовала взаимной откровенности, и Копылов рассказал о любимом черном «мерседесе», о том, как его сожгли, а самого Алекса отмутузили, предварительно надев наручники.
— А что ты потом с ними сделал?
— Как что, взял всех четырех к себе на работу.
И такое трепетное доверие с изумлением были в глазах элисца, что Алекс великодушно еще шире распахнул личную форточку:
— Просто я вполне имперский человек, охотник за теми, кто охотится на меня. Как Россия стала великой империей — просто включала в себя всех своих врагов, так и я беру на работу всех, кто против меня.
Вадим только хлопал глазами, усваивая сию сокровенную информацию.
19
При подъезде к Москве заработала мобильная связь и пошли не отвеченные вызовы, среди них 4 звонка от Нила. На ближайшей заправке Алекс отошел размять ноги и сам набрал его.
«Не знал, как правильно объяснить, — доложил элисец. — Пацан решил, что ему надо изничтожить все улья, и кинул в них обе штуки. Кстати, всех пчел и порешил. Моя поездка прошла нормально, твою визитку вручил без проблем. Больше пока ничего».
Теперь можно было уже прямо в «Арго». Он позвонил Леночке уведомить о скором своем прибытии и попросил подготовить четыре гостевых номера. Второй ряд салона при езде по Москве пробудился и пришел в приятное возбуждение. Внешний вид «Арго» инглишам тоже весьма пришелся по вкусу: «Масштаб для клуба классный».
Когда ввалились четырехголовой компанией на ресепшен, выяснилось, что номера пока не готовы. Поэтому усадив Лару с мелкобритами трапезничать в ресторане, Алекс прямиком направился в кабинет Демко, предварительно забрав у Вадима диктофон и наушники — предполагал, что у Демко его ждет спор о выставленных ценах, и не хотел, чтобы новообращенный сексот слышал, как он будет делать компромиссные уступки.
— Вас ждут, — отводя глаза, виновато сказала Леночка. Он ободряюще улыбнулся ей, поправил в своей папочке приготовленные документы и открыл дверь Директории.
На директорском троне сидел кто-то незнакомый, этакий сановник с властным лицом, сам Демко пристроился в уголке по его правую руку, а по левую сидел субтильный парень в очках. (Целый Гаагский трибунал: судья, прокурор, защитник.)
— Здравствуйте всем, — не без труда выдавил из себя Алекс.
— И вам добрый день. Присаживайтесь, — указал Сановник на стул в торце стола для совещаний.
Чтобы не выглядеть покорным и виноватым, Копылов сел предельно выпрямив позвоночник, а руки раскидал по столу пошире, тут же невольно вспомнив, как лесные звери в поединках стараются выглядеть массивней и грозней.
— Как там ваш театр поживает? Уже декорации пакует? (Это была даже не насмешка, а полная издевка. Вот почему Демко на этот счет отмалчивался — готовили именно такой разбор полетов.)
— Да, безумно доверчивые люди — верят всему, что я им наобещаю.
— А еще, как я слышал, приедут целые бригады художников, бардов, фотографов.
— А также выставка старинного оружия и «Лавка Поэта» (кажется, ему терять уже было нечего).
— Я так понимаю, что вместо того чтобы приступить к делу со всей серьезностью, вы просто захотели всласть потусоваться со своими друзьями за наш счет.
Алекс всунул руку в карман за «Моторолой» — сильно захотел подключить к судилищу Маккоя, но вовремя вспомнил, что тот совсем не владеет русским языком. Зато рука нащупала забранный у Вадима диктофон. Вытащив его, Алекс встал и, сделав несколько шагов, уселся в максимальной близости от Сановника. Включил диктофон и положил его на край директорского стола:
— Вы не могли бы еще раз повторить ваши слова.
Сановник усмехнулся и повторил:
— Вы просто захотели всласть потусоваться в «Арго» за чужой счет.
— Наверно, это действительно было моей ошибкой с самого начала не объяснить концепцию своей работы в «Арго». Меня об этом не спрашивали, поэтому я думал, что и так все понятно и очевидно. Но наверно не все. Поэтому объясняю сейчас. Задача изначально и в «Биреме», а теперь в «Арго» была одна и та же: создать особую клубную культуру для молодежи, с тем чтобы
