классике жанра: 7.00 — разгон облаков, 10.00 — покорение «Арго», 18.00 — захват злодея Мориарти. Но это Алекс сообразил чуть позже, а пока трясся на заднем сиденье, время от времени тайком заглядывая в «Моторолу». Там все обнадеживало — мобильник Лавочкина с места никуда не двигался.
По дороге примерил бронежилет. Тот был не очень впору, а под тонкой ветровкой и вовсе смотрелся несуразно. Но все же лучше, чем ничего. Чтобы народ не слишком терзался лишними страхами, принялся нагружать новоявленных кунаков нужной наукой:
— На объекте никаких имен, только клички. Ты (Вадиму) — Ватсон, ты (Нилу) — Акела, меня — Конь.
— Почему Конь? — простодушно среагировал Вадим.
— Потому что один человек может отвести коня на водопой, но даже сорок человек не заставят его пить, если он не захочет. (Вадиму) Давай говори: «Зашибись, Акела», «Отстань, Акела», «Подай то, Акела», «Не тупи, Конь», «Дай по ногам, Конь», «Уходим, Конь». (Нилу) Теперь ты: «Не борзей, Ватсон», «Скотч сюда, Ватсон», «Веревку, Ватсон», «Все забираем, Конь», «Гильзы тоже подбери, Конь», «На, неси, Конь».
Еще показал несколько жестов спецназа, позволяющих без слов отдавать нужные приказы. Парни-тридцатилетки послушно и старательно все повторяли. Его мафиозный рейтинг в их глазах повысился еще на добрый дециметр.
А вот уже и Чижи — поселок старых генеральских дач. Шлагбаум открыт, сторожа нигде не видно, а в самом поселке лишь высокие глухие заборы, мачтовые сосны с березами, да тишина и безлюдье, даже собак не слышно, словно все здесь живут по швейцарскому закону тишины.
Искомая дача была угловой и тоже не подавала признаков жизни. По знаку Алекса они обогнули ее, потом вдалеке развернулись, вернулись назад и проехали чуть дальше, ровно настолько, чтобы через заднее стекло видеть ворота и калитку дачи.
— Сидите здесь и ждите моего сигнала. Мобилы поставили на вибраторы. Кепки, очки и перчатки тоже приготовили.
Выбрав «Макарыч» с глушителем, он с трудом втиснул его за пояс. По карманам распределил пузырек с хлороформом, бобину скотча и двое наручников (судя по прослушке, в доме только два человека). Надвинул поглубже бейсболку и нацепил темные очки. В сочетании с короткой черной бородкой получилось не хуже любой маски.
Вылез из машины и прогуливающей походкой направился к боковой стороне участка. Там вплотную к трехметровому забору росли высокие кусты и с пяток деревьев. Выбрав ветвистый клен, Алекс дотянулся до нижнего сука, подтянулся и как на турнике вышел в положение упора. Там уже и участок был виден как на ладони. Кирпичный двухэтажный особняк имел сложную конфигурацию с верандами, балконами и эркерами. Кухонная дверь и часть окон были чуть приоткрыты. Какая-либо живность отсутствовала, под навесом одиноко стоял серый минивэн. Опершись на железный столбик, Алекс перенес свое тело вперед и неслышно спрыгнул на мягкий газон.
Укрываясь за минивэном, по дуге вышел на угол дома, чтобы из окон его не было видно, и согнувшись прокрался к одному из них. Изнутри был слышен шум работающего телевизора и звук льющейся воды. Осторожно чуть глянул и увидел рослого блондина, моющего посуду. Тут же по маленькому телевизору шел какой-то фильм.
Алекса взяло сомнение: а тот ли это дом? Силовая акция по непричастным людям выглядела совсем не комильфо. Но не отступать же теперь? Парень между тем, вымыв большой кухонный нож, сделал им пару хищных выпадов (кажется, все-таки это был их клиент). Добравшись до двери, Алекс скинул кроссовки и скользнул внутрь, держа стрелялку наготове. Из маленького коридорчика был вход на кухню. Парень продолжал домывать посуду, косясь на телевизор. По идее требовался удар рукояткой по голове. Но это только в кино шикарно, а в реале можно и череп проломить, особенно с непривычки. Просто наставить стрелялку — тоже так себе вариант. Это на Западе все автоматом поднимают руки, в Рассее же могут просто хохотнуть как на шутку — и что тогда?
Спрятав «Макарыч», Алекс достал хлороформ и обильно смочил носовой платок. Сделав два быстрых шага, он прыгнул блондину на спину и прижал платок к его лицу. Понадобилось целых десять секунд борьбы, прежде чем клиент перешел в режим отключки. Уложив его на пол, Алекс сковал ему за спиной руки и снова достал стрелялку. Закрыв воду и добавив громкости телеку, двинулся дальше. В трех других комнатах первого этажа было пусто, звук еще одного телевизора шел сверху. Значит, вперед и выше. Бесшумно поднимаясь по лестнице, он миновал поворот и нос к носу столкнулся со спускающимся вниз мужиком в халате с залепленной пластырем щекой.
— Здравствуйте, Сергей Тарасович. Я к вам, — Копылов попытался дружески улыбнуться, совсем забыв про свой закамуфлированный вид.
— Ты кто? Кто такой? — Лавочкин руки вверх автоматом не вскинул.
Точить лясы на узкой лестнице было не самое сподручное дело, да и еще кто-то мог выскочить со второго этажа (может, спал там), поэтому Алекс просто сделал еще один шаг и со всей дури влепил рукояткой «Макарыча» Табуреткину в солнечное сплетение. После чего приложил к его лицу носовой платок, и как только бывший кагэбэшник затих, перешагнул через него и пошел проверять второй этаж. Там, к счастью, было пусто.
Стащив Скамейкина вниз, он сковал ему руки второй парой наручников и отправился к калитке за подмогой. Глазам вошедших в дом Нила и Вадима представилась идиллическая картина — двое тел, рядком лежащие на полу кухни в наручниках.
— Это точно он! — подтвердил Нил.
— Ну ты и мастер! — вторил ему с не меньшим восхищением Вадим.
— Проверь минивэн. На ходу ли? И постой на шухере, — сказал Копылов водиле, потом Нилу: — А мы с тобой дом шмонаем. Деньги, документы, стволы. Ты — низ, я — верх.
Четыре комнаты были на втором этаже, три и кухня на первом. Спальных мест было больше десятка, причем многие носили следы недавней ночевки и мужского пребывания, включая сменную одежду. Стволов нашлось трое, все «Макарычи» плюс коробки с патронами. Документов обнаружили четыре толстых пачки, не вникая в их суть, вкинули в пакеты. К этому присоединили два ноутбука. Денег набралось всего тысяч сорок рублей и пару тысяч баксов. До кучи были паспорта и мобильники обоих клиентов.
Разочарованный столь малым мародерством, Алекс полез в мансарду, но и там ничего путного не нашел. Поднятая пыль вынудила его продышаться в слуховое окно. Вытянув шею, он глянул налево-направо и заметил край зеленой материи. Высунулся еще дальше и дотянулся до дорожной сумки, поставленной за широкой каминной трубой так, что видно ее было разве что с вертолета. Сумка была мокрой, прошедшей ночью в Подмосковье прошел сильный дождь. Однако сто девяносто тысяч
