оставляем для выпивона в «адресе».
Из Бункера Алекс с Нилом выбирались по отдельности пешим ходом, прихватив по бутылке французского коньяка.
4
До «Арго» Алекс добрался только к полуночи. На включенной «Нокии» накопилось до двадцати не отвеченных вызовов от Лары, Никиты Стеклова и даже от Томаса-Оливии, поэтому с полным правом следовало ожидать большой головомойки.
— Вас ждут в кабинете директора, — сказал охранник на входе.
Алекс насторожился: неужели новый отлуп. Но это оказалась всего лишь его собственная команда, слегка разбавленная финансовым директором.
— Мы уж думали, что тебя застрелили, — первой открыла рот Лара.
— Я же говорила, он пошел своих сокурсников встречать, — мило добавила Оливия.
— Как настоящий Шерлок Холмс скажу, что наш босс лазил на дерево, — указал Томас на пятно от древесной коры на рукаве Копылова.
— Не знал, что у вас такой режим работы, — вставил шпильку и Никита.
Снизу из ресторана доносилась мощная музыка — ночной клуб набирал обороты.
— Все очень просто, — решил объяснить Копылов. — Во-первых, действительно, есть встречи со старыми друзьями, во-вторых, это моя стратегия по внедрению в «Арго» в роли пана директора. Если я в клубе буду торчать целый день, никто меня в качестве босса воспринимать не будет, а вот когда по чуть-чуть, то в самый раз. Все таинственное и непонятное людям свойственно уважать и строить самые фантастические домыслы.
В завершение спича он выставил на стол привезенную бутылку коньяка:
— Это вам за вредность от общения со мной.
— Класс! Супер! — Томас с Оливией подняли большие пальцы, одобряя его не очень убедительную, но находчивую отмазку.
— Где поляна? — сделал присутствующим встречную предъяву Пан Директор (с этого момента его уже называли только так).
Лара с видом фокусника извлекла из холодильника несколько блюд с холодными закусками, а из бара бутылку виски и пять широких стаканчиков. Все ей с восторгом зааплодировали. Первые дринки полетели пташечками.
Мелкобриты отчитались о посещении посольства (там требуют официальной встречи с тобой), Лара поведала, кого в «Арго» нужно расстрелять за непослушание, Никита просил ясности: сколько человек приезжает, на сколько дней и какой уровень постоя им подойдет. Словом, пошел нормальный производственный разговор. Когда французский коньяк закончился, дамы захотели открыть виски из директорского бара.
— Не-не! — замахал руками Алекс. — Всем по койкам и спать. Пьян да умен — два достоинства в нем. По-другому чтобы про нас разговоров не было.
Бравая четверка дружно почапала в гостиничный блок. Если в первую ночь все заснули как убитые, то сейчас даже на максимальном удалении от ночного танцпола было слышно это ритмичное «бу-бу-бу».
— Зато ни у кого не возникнет надобности долго торчать в этих номерах, — нашла свой плюс Лара. — Кстати, для тебя приготовлена служебная четырехкомнатная квартира. Я при инглишах не хотела говорить, а то попросятся туда на постой, а ты и согласишься от большого ума.
— Фу, какая ты хитропопая, — засмеялся он. — Я за тобой как за каменной стеной.
— А то! — полностью была согласна с его выводом Скрипачка.
Беспокойство насчет Лавочкина-Скамейкина не давало ему покоя, однако мобильник Вадима в бункере был недоступен. Подумав, он послал с «Нокии» ему три эсэмэски в надежде, что Валет наверх все же поднимется: «Не верь его словам», «Не верь, что он болен», «Не верь предложенным деньгам».
Дождавшись, когда Лара уснет, он перешел в свой номер и взялся за «Моторолу». С ходу вклинился в разговор Васи Белкина, в котором тот докладывал какому-то Макару, как на них напали человек пять или шесть и забрали с собой Тарасыча с минивэном, а также все стволы, документы и электрочайник: «У соседа напротив видеокамера, надо как-то взять у него пленку и посмотреть. У тебя же есть ментовская ксива, приедь и забери». (Это было говорено Макару.)
Действительно, камера могла засечь номер джипа. По «Нокии» он разбудил Нила и выдал услышанное за прослушку, оставленную в телефоне Чижевской дачи.
«Я видел эту камеру, — сказал Акела, — думаю, она могла засечь, как ты перелезаешь через забор и как мы входим через калитку. Наша тачка была совсем в стороне». (Ох, если бы так.)
В восемь утра Алекса разбудил уже звонок Нила:
«Наш клиент как-то освободился от браслетов. Повезло, что мы вошли к нему вдвоем, еле справились. Ватсон хорошо по голове получил. Думаем, что дальше».
— Все понял. Не дергайтесь. Я сейчас подъеду.
По дороге самыми последними словами ругал свою самонадеянность. Как же нужен был ему сейчас опорный центровой, на кого можно переложить часть криминальной ноши. (Жорка хорош, но все равно не годится, Стас годится, но до него не достать.) Вынув из торбы «Моторолу», стал прикидывать, какими словами можно вернуть своего сенсея. Набрал цифирь по геолокации капитана и даже подпрыгнул от неожиданности — вместо Вологды на экранчике высветилась Тула (это же совсем рядом!). Все, теперь шпионский гуру от него никуда не денется.
Высадившись из такси за квартал от промзоны, он сделал пару заячьих петель, дабы убедиться, что хвоста не привез, и только потом набрал телефон Нила.
Оба подельника ждали его возле машин в ангаре. У Ватсона в самом деле на лбу красовалась громадная шишка, порядочный фингал был и у Акелы под глазом. Кулаки обоих гренадеров тоже имели свежие ссадины.
Выяснилось, что Вадим еще ночью поднимался зачем-то к своему джипу и, прочитав эсэмэски Коня, счел за благо просто переночевать в минивэне. Утром вместе с приехавшим Акелой они спустились в Бункер проверить сидельца. Тому каким-то гвоздиком удалось снять с себя наручник, и обоих тюремщиков он встретил ударом ящика по голове Ватсона и мощными зуботычинами Акеле. В общем, опасения Коня оказались оправданными, будь Ватсон один, Табуреткин-Лавочкин с ним наверняка управился бы.
— Вы хоть ему вломили как следует? — понадеялся Алекс.
— Просто зашвырнули обратно и закрыли дверь, — сказал Нил.
— Монтировка есть? — попросил Пан Директор.
Монтировка у Вадима была, так же как коробок спичек и бутыль для воды, а у Нила еще и новый диктофон (оказывается, вчера перед расставанием Алекс не забыл об этом попросить). Наполнив бутыль водопроводной водой, они спустились в Бункер.
Вся площадка перед камерой была здорово подчищена от грязи следами схватки трех здоровых мужиков. Когда открыли дверь, увидели Лавочкина, сидевшего на койке с окровавленным лицом (пуля Зацепина-Урнова разворотила ему левую щеку, чуть зажившая рана после схватки с элисцами обильно кровоточила). Цепь по-прежнему была примкнута к железной раме, открыт был лишь наручник, что был на руке пленника.
— Держите, — Копылов протянул ему свой носовой платок.
— И дальше что? — Табуреткин без возражений сменил один платок на другой.
— Вы правша? Надень на правую руку, — распоряжение относилось к Вадиму.
