мебельного шопинга (разумеется, удачного), ее ждал ключ от первого в ее жизни персонального служебного кабинета.
— Мамочки! Точно для меня одной! Это тоже все мое? — указала на три стола с двумя компьютерами, платяной шкаф и шкаф для папок.
— Будешь проводить свои собственные совещания, — пояснил Алекс.
— Стой! — воскликнула, когда он повернулся было уходить. Подбежала и закрыла дверь изнутри. — Это место надо отметить.
— Идем, лучше новую квартиру отметим, — попробовал он сопротивляться.
— И квартиру тоже отметим. — Она уже расстегивала на нем джинсы.
Неужели в самом деле, чего хочет женщина, того хочет Бог, — обреченно корил свою горькую судьбу в ближайших двадцать минут Пан Директор.
Чуть позже в сопровождении Леночки и водителя Захарыча состоялся пижонский заезд на служебной «Волге» до директорской квартиры (в семи минутах ходьбы).
— Ух ты, настоящий сталинский ампир! — оценила Лара огромные комнаты с лепниной и массивной мебелью.
Четыре комнаты с кухней-столовой и двумя санузлами, да еще с полной экипировкой могли поглотить семью из десяти человек. Алекс был слегка в трансе: двенадцать человек будут ютиться в казарме с общим туалетом, а он здесь (!).
— Нет, нет, никого сюда и близко нельзя! — угадала его мысли Лара. — И не вздумай тут тусовки устраивать. Чтобы дальше прихожей никого не пускал.
— Не понял, — удивился он. — «Не пускал», а ты где тогда?
— Разве твоя Вера сюда не приедет? (Воистину слухи о женской интуиции оказались сильно преувеличенными — Лара до сих пор полагала, что Первая леди лишь чуть-чуть отсутствует.)
— Когда приедет — тогда приедет, а пока бери на себя обязанности хозяйки дома, или прикажешь по утрам мне самому сосиски варить?
Впрочем, квартира требовала хорошей уборки, которую две уборщицы из «Арго» как раз и заканчивали, уничтожая все следы бегства Демко. Все дверцы шкафов были распахнуты, на книжных полках сиротливо стояли разрозненные собрания Горького и Лопе де Вега, в холодильнике скучали горчица с майонезом, да еще во всех комнатах на стенах имелись темные прямоугольники от снятых картин и фотографий. Но заселяться вполне было можно. В общем, остатки дня на все это и ушли. Походы в магазины за недостающим, освоение кухонной плиты, подключение своих ноутбуков к интернету и заказанный из ближайшего кафе шикарный ужин с вином при свечах.
Немного подпортило праздничную икебану эсэмэска от Даниловны:
«Жорка сказал, что ты в Москве. Позвони».
Уединившись в своем новом кабинете, он позвонил.
«Я в твои планы уже не вхожу?»
— Входишь, но не сегодня и, возможно, даже не завтра, — честно ответил он.
Тут же пошли короткие гудки. Естественно, по отношению к ней он полная сволочь, но как-то оправдываться — это явно не его стиль. Сволочь так сволочь.
6
Утром он проснулся с первой мыслью, что надо срочно ехать в Тулу, кроме Стаса там еще и два домушника, которых тоже надо навестить. И ехать сейчас, когда приедут биремцы, будет уже не до этого. Отойдя подальше от спальни, позвонил Захарычу:
— Вы можете прямо сейчас подъехать к Ампиру?
Захарыч мог.
— Куда? — спросил водитель, когда в полвосьмого Пан Директор влез в его «Волгу».
— В Тулу.
— С ночевкой или без? — невозмутимости сорокалетнему Захарычу было не занимать.
— Как получится. Вы не против приобщиться к высокой литературе? — Алекс раскрыл ноутбук и нашел свои аудиозакачки. — «Тихий Дон», «Сказ про Федота-стрельца», «Мастер и Маргарита»…
— Только не «Мастер и Маргарита», — попросил Захарыч, вернее, пока еще Павел Захарович.
— Второй раз вижу человека, кому не нравится «Мастер и Маргарита».
— А я первый раз буду слушать в машине аудиокнигу, — засмеялся водитель.
Так и покатили, сначала под один текст, потом под другой, потом снова под первый. Три часа пути пролетели незаметно. За руль Захарыч Алекса, однако, не пустил:
— Верю, что можешь, даже, что хорошо можешь, но нет.
— А если зарплату урежу, — смехом пригрозил Копылов.
— И весь ДК тут же об этом узнает, — ответ получился как у профи-шантажиста.
При въезде в Тулу Алекс в газетном киоске купил карту-схему Тулы и, сверяясь по «Мотороле» с маячком Стаса, принялся наводить «Волгу» на нужную точку. Возле симпатичного кафе попросил остановиться:
— Мне тут кое с кем встретиться надо, вы можете здесь как следует перекусить. Если какие изменения, я позвоню.
Обогнув кафе и заглянув еще раз в «Моторолу» и карту, он уверенно зашагал в глубь микрорайона. Какие-то сомнения у него еще оставались — вдруг мобила Стаса попала неведомым путем в совершенно чужие руки. Ну что ж, сейчас все и выясним. Войдя во двор панельных пятиэтажек, он присел на скамеечку и стал ждать. Заодно позвонил Вадиму узнать, как и что там в Бункере. «Макароны хавает за милую душу», — был ответ.
Маячок на экране «Моторолы» чуть двинулся, приближаясь к базовому двору. А вот уже и капитан с магазинным пакетом. Алекс, обернув тремя слоями фольги «Моторолу», спрятал ее в торбу и встал навстречу:
— Николай Григорьевич, добрый день.
Сто килограммов мышц сильно вздрогнули и пытливо огляделись по сторонам.
— Это как?.. Это как ты меня нашел?
— Ваша школа, однако, — улыбка Алекса была на все сорок зубов.
— Ты один?
— Машина с московским шофером поджидает там, возле кафе.
— В дом, что ли, пошли?
— Зачем вашей Федоровне непонятно кто?
— Даже это знаешь! — невольно восхитился Стас. — Учителя за пояс заткнул.
Они отошли в сторону железных гаражей и устроились на намоленном месте местных алкашей.
— Как-то вы совсем по-английски ушли, ничего не сказав.
— Я же говорил, что волчий билет мне грозит, слушать не слушаешь.
Про волчий билет Алекс слышал впервые, но не цепляться же к словам.
— Вы мне нужны.
— Эва как! — не удержался от ухмылки капитан. — В качестве гувернера, что ли?
— Я Лавочкина поймал.
— Это которого Зацепин и контрразведка никак поймать не могут, а ты поймал.
— А я поймал и теперь не знаю, что мне с ним делать. Убить, пытать, сотрудничать?!
— Это все?
— Первый раз в жизни я стал чего-то бояться. Быковал с матрасниками, уголовниками, фээсбэшниками, вас до белого каления доводил, а теперь соприкоснулся с лимонными миллионерами и забоялся.
— Почему лимонными?
— Потому что есть еще арбузные олигархи, там вообще полный атас, но мне и лимонных выше крыши. Вернее, не столько забоялся, сколько жутко противно стало. Даже у уголовников понятия есть, по крайней мере выслушают, прежде чем живым закопать. А у этих лимонников полный вседозвол, даже говорить не будут, кивнут своим подручным и нет тебя.
— И что же ты от меня хочешь? Охраны?
— Действий на опережение.
— Так возьми того же дядю Петю или питерского Иван Иваныча.
— Дядя Петя хорош как начальник штаба, но в бой полк он
