— Что ты делаешь?
Мой взгляд остановился на Холте.
— О чем ты?
Его палец закружил в воздухе перед моим лицом.
— Стираешь все, что чувствуешь. Прячешься от мира.
Конечно, он это увидел. Он всегда все видел. Каждый раз, когда я обнаруживала, что тону. За исключением одного раза, когда я нуждалась в нем больше всего.
— Иногда мир не имеет права на твои чувства. Это не значит, что ты прячешься. Просто некоторые эмоции предназначены только для людей, которым ты больше всего доверяешь.
По лицу Холта промелькнула вспышка боли.
— Так ты поступила в тот первый день, когда я тебя увидел.
Я не отвела взгляд. Не от Холта или его боли.
— Да. Но вчера я ничего от тебя не скрывала. Ты видел меня всю. Я позволила своим стенам рухнуть, оставив себя голой и беззащитной.
Холт заключил мое лицо в ладони.
— Спасибо.
Я наклонилась вперед, касаясь его губ поцелуем. Не могла бороться с желанием успокоить Холта. Оно было слишком сильным.
Он прижался лбом к моему лбу.
— Мы должны зайти внутрь.
— Я знаю.
Но это было последнее, что я хотела сделать. В этот момент мне хотелось спрятаться — где-нибудь, где не было ни стрельбы, ни жестокости, ни боли. Где все было легко, и все в жизни всегда удавалось.
Холт вздохнул, отпуская меня, выключая двигатель и вылезая из своего внедорожника. Я неохотно последовала его примеру. Как только я вышла из машины, он взял меня за руку. Я сжала его пальцы, а затем попыталась отпустить. Но он не отпустил меня.
— Холт, — прошипела я.
Он взглянул на меня.
— Ты же не скрываешь нас?
Моя челюсть отвисла.
— Нет, но мне и не нужно, чтобы кто-то знал о моих делах. — Потому что, если Холт решит уйти, не ему придется столкнуться с бесчисленным количеством любопытных людей по всему городу. А мне.
— Ты права, это не их дело. — Он по-прежнему не отпускал мою руку.
— Холт…
— Рэн, я не буду притворяться, что не люблю тебя. Я соскучился по прикосновениям к тебе. Клянусь, порой я чувствовал твою руку в своей.
Все внутри меня дернулось, как будто я ехала в машине, а водитель ударил по тормозам. Этот болезненный толчок требовал внимания.
— Ох, — только и могла я сказать.
Холт опустил голову и поцеловал меня в макушку.
— Ага.
Он придержал для меня входную дверь участка, но руки моей так и не отпустил. Я не пыталась вырваться из его хватки. Когда мы вошли в здание, моя кожа начала зудеть от ощущения множества взглядов на мне. Изо всех сил я старалась оставаться спокойной, пока Холт вел нас к кабинету Лоусона.
Клинт и Эмбер тихо переговаривались, когда мы проходили мимо. Взгляд Клинта остановился на наших соединенных руках. Его глаза сверкнули, но он не сказал ни слова.
Мой желудок скрутило, но, может быть, так было лучше. Сорвать пластырь одним движением. Он мог найти девушку, которая действительно ему подходила.
Холт остановился перед закрытой дверью Лоусона и постучал.
— Войдите.
Холт открыл дверь и провел меня внутрь, все еще не отпуская моей руки.
Лоусон выглядел изможденным — его лицо покрывала щетина, а вокруг глаз темнели круги. Но когда его взгляд остановился на наших руках, его губы изогнулись в улыбке. Однако он был достаточно тактичен, чтобы промолчать.
Нэш же тактом не отличался.
— Охренеть! — вскрикнул Нэш с дивана. — Это рождественское чудо посреди весны.
— Нэш… — предупредил Холт.
— Что? — спросил Нэш с притворной невинностью. — Разве мне нельзя порадоваться за брата?
— Ты можешь порадоваться, но не можешь доставать Рэн.
Взгляд Нэша переместился с Холта на меня, на его губах играла дьявольская ухмылка.
— Кроха Уильямс, ты не выглядишь отдохнувшей. Кто-то не давал тебе уснуть всю…
Лоусон бросил в Нэша ручкой.
— Ай! Это неуместно, старший братец. Я могу пожаловаться на тебя в отдел кадров за оскорбительное поведение на рабочем месте.
Лоусон покачал головой.
— Удачи с этим. Доброе утро, Рэн. Холт.
— Доброе утро, — поприветствовала я, мои щеки все еще горели от смущения.
— Мы хотели узнать, есть ли какие-то новости, — сказал Холт, возвращая нас к главной теме.
Все веселье исчезло с лица Лоусона.
— Не так много. Человек в черной толстовке с капюшоном убегает от дома МакГенри и направляется в лес.
Холт переводил взгляд с Лоусона на Нэша.
— Сейчас все иначе. Первый раз выстрел был произведен через окно. А этот вблизи.
— Тем, кто привык убивать, — сказал Нэш, и в его глазах закружились тени.
От такого бессердечного пренебрежения человеческой жизни меня охватила тошнота.
— Офицеры были правы? Миссис Макгенри не выжила?
Лоусон покачал головой.
— Подтвердили на месте преступления.
Возможно, это к лучшему, учитывая, что у миссис Макгенри никого бы не осталось. Мне нужно было верить, что они с Гретхен теперь вместе и нашли покой, даже если это случилось слишком рано.
— Кого вы вызываете на допрос? — спросил Холт.
Лоусон и Нэш переглянулись.
Холт зарычал.
— Ты не полицейский, — сказал Лоусон, затем перевел взгляд на меня. — И ты тоже.
Я посмотрела на него.
— Может, и нет, но я могу числиться в расстрельном списке какого-то засранца, так что я бы сказала, это дает мне право хоть немного быть в курсе ситуации. И будто я не увижу тех, кого приведут на допрос.
Рука Холта дрогнула, крепче сжимая мою руку.
— Кроха Уильямс права, — сказал Нэш.
Лоусон выдохнул.
— Мы разговариваем со многими. Всеми, кто имел отношение к нападениям со стрельбой многолетней давности, и всеми, кто оказывался поблизости от недавних атак. Но на допрос пока никого не вызываем. Мы также связываемся со всеми, кто пережил стрельбу десять лет назад, и просим их соблюдать осторожность. Но не распространяться об этом.
Я прокрутила это в уме.
— Вы не хотите никого пугать.
— Нет. Я не хочу паники в моем городе, и не хочу, чтобы виновный заметал свои следы лучше, чем он уже это делает, — согласился Лоусон.
Я крепче сжала руку Холта, подыскивая нужные слова.
— А если был третий стрелок?
Я не высказывала свои подозрения с того третьего и последнего разговора с полицией десять лет назад. Тогда исполняющий обязанности начальника заставил меня почувствовать себя истеричным ребенком, разуму которого нельзя доверять. И я ему поверила.
— Я знаю, что врачи сказали, что я могла не мыслить здраво из-за потери крови и раны, но я бы поклялась, что в тот вечер в доме был третий человек.
Лоусон наклонился вперед в своем кресле.
— Ты же говорила, что ошиблась. Что их было только двое.
— Тогда копы… они заставляли меня сомневаться во всем, что я помнила, если это не соответствовало их версии.
— Засранцы, — пробормотал Холт.
Лоусон послал ему укоризненный взгляд.
— Поверь мне. Я тоже не в восторге от того, как они тогда вели дела. Но они находились под чертовски большим давлением, пытаясь замять эту историю. Это привело к тому, что они форсировали события там, где, вероятно, не должны были этого делать. У правды есть своя временная шкала.
Но время, потраченное на то, чтобы докопаться до правды, иногда может нанести непоправимый вред. Они знали это лучше, чем большинство, потому что видели, как Роан был сломлен вопросами о том, был ли он замешан. Неважно, что никто из нас в это не верил. Это подозрение изменило его, и с тех пор он уже не был прежним.
Нэш пристально посмотрел на меня.
— Рэнди и Пол всегда клялись, что их было только двое. Никого другого. Ты не думаешь, что они хотели бы, чтобы их подельник прохлаждался вместе с ними на нарах?
Я высвободилась из руки Холта, и на этот раз он отпустил меня, как будто почувствовав, что мне нужна свобода движений. Я переплела пальцы вместе, покачиваясь с пяток на носки.
— Я снова и снова прокручивала в голове тот вечер, даже когда это было последнее, о чем я хотела думать. Я слышала кого-то внизу. Абель сказал мне, что полиция уже в пути, и я подумала, что это они пробираются наверх. Я думала, что со мной все будет в порядке.
