и девушка между ними.
Калеб сразу напрягся.
— Ты знаешь, кто мы?
— Всегда знаю, с кем работаю, — невозмутимо ответил он. — Это глупо, делать что-то вслепую. Я не любитель сюрпризов.
Айзек склонил голову набок, оценивающе глядя на хозяина дома.
— Так ты согласен нам помочь?
Мастер пожал плечами, его улыбка стала шире.
— Я исполню ваше желание. Но за услугу, разумеется, полагается ответная услуга.
Я вздохнула. Разумеется.
— Что тебе нужно?
Мужчина откинулся на спинку ближайшего кресла, сцепив пальцы.
— Развлечение.
— Мы не циркачи, — сухо ответил Калеб.
Мастер хмыкнул.
— О, я не об этом. Вы трое настолько… необычны. Я просто хочу немного ускорить процесс. Так сказать, посмотреть, к чему это приведёт.
Я почувствовала, как всё во мне сжимается от его тона.
— Что ты имеешь в виду?
Он поднял брови, точно спрашивая, правда ли я так наивна.
— Вы проведёте у меня два дня. В одной комнате. На одной кровати. И девушка будет принадлежать сразу двоим.
Я замерла.
— Ты старый извращенец!
Он рассмеялся, будто я только что рассказала ему лучший анекдот.
— Экспериментатор, дорогая. Два дня, и всё. Я хочу посмотреть, что будет, если смешать все ингредиенты. Но эти двое побывают в тебе одновременно.
— Я не девушка с пониженной ответственностью и не собираюсь спать с мужчиной по твоей указке, — зло выплюнула я.
— Вы интересны, юная леди. Вам не противно быть с ними, не так ли? Они вам не платят за близость? Так в чём же проблема? Считайте, что я помогаю вам. Вы получите удовольствие, а я проведу небольшой эксперимент.
Я молчала, ощущая, как внутри всё закипает.
— Треугольники не редкость, но такой пикантный и открытый я не видел давно, — продолжил он, склонив голову. — Так что, вы согласны?
Я посмотрела на Калеба. Он не сводил с меня взгляда, но не сказал ни слова. Затем перевела взгляд на Айзека. Тот чуть кивнул. Они оба дали мне решать.
Но был ли у меня выбор?
Я стиснула зубы и кивнула.
Мастер довольно улыбнулся.
— Превосходно. Я буду присылать вам задания. Их нужно будет выполнять.
Слуга повёл нас по длинному коридору, освещённому мягким светом магических сфер, висящих в воздухе у потолка. Стены были украшены гобеленами, изображавшими древние сцены — битвы, королевские пиршества, сложные переплетения судеб, заключённые в цветах и тенях. Пол устилал толстый ковёр с узором в виде змеи, кусающей свой хвост.
Я шла молча, переваривая всё произошедшее. Калеб рядом выглядел собранным, но напряжённым, его руки сжаты в кулаки. Айзек, напротив, казался расслабленным, будто его совершенно не беспокоило происходящее.
— Надёжно ли было отдавать артефакт заранее? — наконец спросил Калеб, повернувшись к Айзеку.
— Этот мастер известен безупречной репутацией, — пожал плечами тот. — Если он сказал, что переделает артефакт, он это сделает.
— Мы слишком ему доверяем.
— У тебя есть выбор?
Калеб хмыкнул, но не ответил.
Слуга остановился перед массивной дверью из чёрного дерева, инкрустированной золотыми узорами. Он поклонился, открыл её и сделал приглашающий жест.
— Ваши покои.
Я переступила порог первой.
Просторная комната была поделена на несколько зон. В центре располагалась гостиная — уютный уголок с глубокими креслами, обтянутыми бархатом, низким столиком из резного дерева и большим камином, в котором уже потрескивал огонь. На столе стояла бутылка вина и три бокала.
Слева — уборная, за полупрозрачной шторой угадывался силуэт медной ванны, рядом сложены пушистые полотенца.
Но главное — спальня.
В конце комнаты, на возвышении, стояла широкая кровать с тяжёлыми балдахинами, драпированными тёмно-синим бархатом. Постель была накрыта покрывалом глубокого сапфирового оттенка, украшенного золотой вышивкой. Две прикроватные тумбы, высокий трельяж с зеркалом, покрытым тонкой сетью времени.
— О, ну хоть не обманули, кровать действительно большая, — усмехнулся Айзек, заходя следом.
Калеб бросил на него раздражённый взгляд, но ничего не сказал.
Я прошла вперёд, огляделась. Всё здесь было дорого, роскошно, но в то же время… Какое-то ощущение кукольного театра, где мы — просто марионетки в чьих-то руках.
— Еду вам будут приносить сюда, — добавил слуга, поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.
Мы остались одни.
Тишина давила.
Я провела пальцами по бархатному покрывалу.
— И что теперь? — спросила я, не глядя на мужчин.
— Теперь ждём, когда этот старый извращенец начнёт играть в свои игры, — ответил Айзек, усаживаясь в одно из кресел и протягивая руку к вину.
Калеб нахмурился, но ничего не сказал.
Я вздохнула и села на край кровати.
Что ж, теперь мы действительно оказались в ловушке. Но на этот раз мы зашли в нее сами.
Слуга появился спустя полчаса после того, как мы устроились в покоях. В его руках была изящная чёрная коробка, перевязанная золотой лентой, а сверху лежала сложенная записка. Он поставил её на стол и, поклонившись, вышел, не говоря ни слова.
Айзек и Калеб переглянулись.
— Даже боюсь представить, — пробормотал Калеб, подходя первым и снимая записку. Развернул её, быстро пробежал глазами.
— Ну? — спросил Айзек, подталкивая его локтем.
Калеб сжал губы.
— Снежинка должна переодеться.
Я замерла.
— В коробке её наряд.
Айзек, разумеется, сразу же ухмыльнулся.
— О, я уже люблю этого старика.
Я закатила глаза, но, когда открыла коробку, едва не задохнулась.
Внутри лежало роскошное нижнее бельё: тонкое кружево тёмно-красного цвета, едва прикрывающее самое необходимое. Чулки в сеточку, пояс с подтяжками и чёрные туфли на убийственно высоком каблуке.
— Ты шутишь, — выдохнула я, переводя взгляд с коробки на мужчин.
— Это не я, — пожал плечами Калеб.
— Какое разочарование, — усмехнулся Айзек.
Я сжала челюсти.
— Чёртов мастер…
Но выбора не было. Мы согласились на его условия.
Я взяла коробку и, стараясь не показывать, насколько мне не по себе, направилась в ванную.
В комнате царил полумрак — только свет магических свечей, медленно плывущих в воздухе, отбрасывал мягкие блики на чёрные стены.
Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение, едва узнав себя.
Обнажённая кожа, затянутая в изящные узоры кружева. Тонкие полоски ткани подчёркивали грудь, спускаясь к животу, соединяясь с поясом. Чулки плотно облегали ноги, а туфли придавали осанке какую-то порочную грацию.
Я сглотнула.
В этом наряде было что-то неправильное.
Слишком откровенно.
Слишком вызывающе.
Но…
В моей груди разливался жар. Что-то в этом ощущалось до неприличия возбуждающим.
Я провела рукой
