Видно было, что верна она князю Ивану Федоровичу. До глубины души. Память моего прошлого меня подсказывала, что и лет десять назад ее уже побаивались все местные. И из поместья, и из деревеньки. Шептались. Но слухами не распространялись, чтобы гнев Мстиславского на себя не навлечь. Авдотья Лукеришна много времени проводила с травами, кореньями, зельями и какими-то книгами, как говаривали. Книг, конечно, особо никто не видел, но все знали, что она и оживить человека может и на тот свет отправить.
В первом я, уже новый я, конечно, не то чтобы сомневался, а не верил. Но от лихорадки и прочих тяжких болезней, видимо, она действительно знала настои всяческие. Лечить умела, подход знала и тем себя зарекомендовала. А помимо этого, еще и производила яды в промышленных масштабах для решения проблем ее господина.
А он ее за это привечал и не гнал.
Только вот почему все это? Не просто так фанатичными становятся, не просто так варят десятки зелий, которые могут убить. Здесь что-то глубокое, злое. И, к старости лет это чувство все сильнее съедало ее изнутри. Ведь чем ближе к смерти, тем страшнее становится. Понимала эта бабка, а лет-то ей и правда было немало, что еще лет пять, может, десять и придет за ней старуха с косой. И поведет она ее далеко в самые глубины Ада. За все то, что сделала она. И стала выдумывать Авдотья себе оправдания. Молиться стала и убеждать сама себя в том, что заставили ее, что не по своей воле, что все ради хозяина делалось.
И смерть принять хотела с ножиком и ядом, идя к княжне. Можно сказать, героическую кончину.
Все это видел я в ее лице, в ее глазах.
— Ну что, Авдотья Лукеришна, мы с тобой по-хорошему или по-плохому?
— С тобой… По-хорошему? — Ее трясло. — Ты же по мою душу пришел. За грехи мои…
Хорошо, раскачал я ее, внушил верный посыл. Теперь надо постепенно подводить к иным делам.
— Дела твои темные. Что есть, то есть. Но… — Я отпустил ее, продолжая буравить взглядом.
На удивление она не отпрянула, не вжалась в стену, слушала. Смотрела на меня с ужасом, но за ним рождалась какая-то надежда. Во всем происходящем пыталась она увидеть какое-то провидение. Божественное или дьявольское, здесь мне уже судить сложно, но само явление моего отряда и самого меня пыталась она объяснить исходя из своего колдовского взгляда на жизнь. Ничто же не происходит само собой, все закономерно, и если случилось так, а не иначе, значит так уготовано было Богом или… Или у нее уходило на второй план. Ведь если уготовано, значит есть шанс на искупление.
В ее взгляде стоял немой вопрос.
— Авдотья, дела твои темны, но… — Повторил. — Но господь же каждому искупление дать может.
— Искупление. — Она рассмеялась. Это была уже легкая истерика. Все же надлом ее парадигмы мышления уже произошел. Докопался я до того, что сама она себя ненавидит за все то, что сделано. Вначале это было продиктовано каким-то сильным чувством. Местью, ненавистью, любовью. Не так уж важно. Она служит Мстиславскому очень давно, и первопричина уже давно стерлась, сменилась холодной работой, рутиной. Но, каждое сваренное зелье, каждый день без покаяния в содеянных грехах, которых немало, на старости лет сводил ее с ума. Она была сильной и боролась с этим. Но, мой приход взломал все эти барьеры. Отравительница взглянула сама на себя и ужаснулась.
— Искупление следует за покаянием. Разве нет?
Она покачала головой.
— Я душа пропащая. Я ведьма. Столько всего сделала, столько сотворила.
— Да. Столько ядов и смертей. Столько боли. Стоило оно этого?
Авдотья вскинула на меня взгляд.
— Ты…
— Игорь Васильевич Данилов. — Холодно смотрел на нее. — Тот, что к Москве с юга войско ведет. Тот, кого твой господин со света сжить хотел. Но, видишь, все иначе обернулось. Ну так что, стоило оно того? — Решил рискнуть, уколоть поглубже. — Месть твоя, стоила?
— Ты не Игорь. — Ответила она сокрушенно. Опустила голову. — Тебе не скажу, батюшку зови, поутру все ему расскажу. Исповедуюсь и тогда делай со мной все, что хочешь… Дьявол.
— А если нет?
Она вновь вскинула взгляд. Но теперь там не было гонора. Теперь ее манера напоминала больше побитую собаку, которая разочаровалась в своем господине.
— Прошу. — Почти простонала она.
— Меня? — Я рассмеялся. — Не держи меня за дурака. Хотя выход есть.
— Какой. Ты же сам про исповедь… Сам!
— Тихо. — Остановил я ее. — Тихо. Ты сейчас берешь бумагу и перо с чернилами. Тебе принесут. Человек мой проследит. А ты подробно пишешь полный список всего, что ты сварила за свою жизнь и кому передала.
Она смотрела на меня, вздохнула.
— Не надо чернил. Все уже написано. В моей клетушке, за сундуком. Там в полу тайное место есть. — Она отвела глаза. — Там исповедь моя. Там все.
— Вот и хорошо.
— Прошу. — Это уже было сказано совсем уже сломленной женщиной. — Батюшку ко мне пусти.
— Хорошо, утром. Только… Мало этого, мало записей.
Я продолжал давить.
— Чего ты еще хочешь?
— Прилюдно повиниться. Этого достаточно будет.
Повисла тишина. Только пламя свечей слегка подрагивало, разгоняя темноту.
— Разорвут меня. — Наконец-то тихо произнесла она. — Разорвут.
— Как Бог даст.
Я повернулся, двинулся к двери. Услышал за спиной совсем тихое:
— Кто ты?
— Игорь Васильевич Данилов. — Ответил, не поворачиваясь. — Тот, кто Смуте конец положит.
Вышел и тут же уперся в поджидающих меня бойцов. Двое переминались с ноги на ногу, явно ждали, когда я освобожусь.
— Готово все, господарь! — Отчеканил один.
— Да погоди. — Перебил его второй. — Там гонец от Чершенского, от реки, от переправ. Внизу ожидает.
* * *
НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!
Искусственный Интеллект поселился в мозгу оперативника МВД. Цифровая девушка язвительна, умна и слишком болтлива.
Но вместе они идеальная пара для борьбы с преступностью.
ЧИТАТЬ https://author.today/reader/537116
Глава 18
В полумраке второго этажа терема я слушал бойцов.
От переправ человек прибыл, от Чершенского, отлично.
Быстро распорядился отравительницу эту караулить. Людей послал ее комнату найти и охрану туда поставить. Осмотреть все, найти ее записи. Если какие-то еще книги будут, все изъять и мне в приемный покой принести. На дело это Абдуллу отрядил. Мои бойцы, молодцы, но когда дело идет о ведовстве, могут что-то не так сделать, растеряться. А здесь все четко нужно, с толком, с расстановкой. Ни в коем случае ничего не потерять и не уничтожить случайно.
Это же улики, проливающие свет на все. На самые важные дела. Может быть, там написано и о том, как Федора Ивановича чем-то опаивали или жену его. Мало ли сколько Мстиславские ведьму эту у себя держат и сколько она зелий варила и кому. Да, времена-то довольно давние. Самого Ивана Великого вряд ли она могла травить. Все же больше двадцати пяти лет прошло. А она, как я понял, не дряхлая старуха. Но, кто знает, может уже по молодости варила свои корешки.
Скрипнул зубами. Злость от понимания того, что все заговоры эти пошатнули устои и силу Родины моей накатилась.
Но, с иной стороны — хорошо. Клубок распутывается, улики и доказательства присутствуют.
После выдачи распоряжений быстро спустился. Здесь уже стояли мои посты. Людей Мстиславского в массе своей вытащили во двор, и там уже шла с ними работа. Оставили в приемном покое нескольких. Слышно было, что охрана там и схваченные. К ним в самое ближайшее время идти, а пока вестовой.
Он ждал меня в коридоре у самой лестницы.
— Господарь! — Отчеканил и вытянулся по струнке бравый казак. Средних лет, усы длинные, борода и шапка набекрень. — Переправа наша. Взяли тихо и меня сразу послали. Чершенский, атаман значится наш, к Москве отряд послал. И как ты приказал к монастырям двум. Скоро вестовые должны явиться.
