Сзади рядов нападающих приближались мелодичные, мало понятные звуки.
Мы стремимся в бой, к своей победе,
дрогнет и сбежит наш лютый враг,
пусть на поле боя всем на свете
запоет наш рог и затрепещет флаг.
Пусть падут агрессоров столицы,
пусть не будет крови и войны,
пусть юдистов злые смерти лица
расстреляют всех впродоль стены.
Женщины - мужчины пусть смеются,
пусть горит везде лишь детский смех,
после боя пусть легко даются
нам любовь и счастье без помех!
Двадцать тысяч амазонок и семьсот (!!!) сотен рыцарей и орков[40] ударили юдистам в спины. Враг дрогнул и рассыпался. Оказалось, что портал захватил их при мародерстве над лагерем безыменного кочевого племени. Сейчас они неслись высокими длинными прыжками на трофейных кенгурблюдах, чьи сумки были до отвала набиты гранатами и прочим оружием. Некоторые всадники везли переброшенные через седло впереди связанные тела, сверкавшие тощими голыми задами.
Бесполезный в ближнем наземном бою третий крейсер полыхнул дюзами и скрылся в темнеющем небе.
- Каждого двадцатого учим обращению с женщинами! - кричала старая Мать. За ее спиной вертел плазменной винтовкой доктор Кидалко. - Не щадить никого, кроме мальчиков в интимных формах Республики!
- За Мать! - неслось по полю боя.
Юдисты задрожали.
- За предводительниц! - вторили со всех сторон.
Враги отступали, прямо на наши клинки и выстрелы.
- За душительниц! - кричали душительницы, не особо пользовавшиеся популярностью.
Имперские солдаты еще держались, хотя их стискивали, как пальцы в двери на допросе в отделении полиции[41].
- Урук-урук-урук-хай! За Гондор! - объединенные силы рыцарей и орков врезались в остатки армии и по инерции размазали нескольких наших о бетонные стены.
Вот после этого юдские прихвостни пали.
На громко стонущие тела вскакивали бушующие амазонки. Пришлось закрыть глаза, я больше не мог терпеть этот разврат. Как сказал какой-то извращенный классик «Не хлеб и зрелища, а смерть и секс - истинные наслаждения для народа»[42].
Ирэн таки удалось впихнуть меня в кабину и накормить легким куриным супом.
К двум часам обеда следующего дня, все юдисты, которых не взяли в плен предприимчивые амазонки, были уничтожены и захоронены в общей могиле. Она была больше двадцати метров глубиной.
После похорон и панихиды начался большой феминистично-националистический праздник.
Капитанус Браубург, прятавшийся на верхушке далекого бархана, разглядывал разбомбленный лагерь. Видя спазматическую гибель своих сослуживцев, он искренне ликовал. Скоро, очень скоро его назначат командиром и наместником Галлора-3, он полетит в столицу, Юдус-1 и, наконец, сможет припасть к золотым ногам Императоруса.
Но, что это? На дальний восток направлялись три тусклые точки. Электронный бинокль определил распознавательные знаки приземистых пассажирских ботов. Если бы победители не отдыхали, а догадались поставить посты, они без труда бы имели возможность поймать беглецов. Браубург хищно усмехнулся, среди убегающих машин он рассмотрел знакомый номер.
Полковникус Збандельберг, главнокомандующий флотом и наземными войсками, наместник Галлора-3, трусливо убегал с поля сражения.
Один раз в жизни все офицеры Империи, выше капитанусов, имели право повидаться со своим монархом. Для этого высшее командование юдистских армий носило с собой на поясах капсулу с органическим газом. Раскусивший такую капсулу, погружался в гипнотический сон, и его сознание пару суток проводило в ментальной приемной Императоруса. Поскольку империалисты правили не только телами, а больше умами людей, мысленные приемы во дворце ничем не отличались от реальности. Нарушение правил протокола и этикета на официальных встречах, например, если разговор был бессмысленным или негативно окрашенным, несло за собой мгновенное уничтожение долей головного мозга. В капсуле, кроме гипнотического газа, также помещался яд, разрушающий подкорку. Если прибывший на прием выдерживал его с достоинством, ему давали слово-пароль, которое после пробуждения должно было уничтожить негативное действие веществ.
Конечно, не обходилось без побочных эффектов. Например, несколько часовой разговор в ментале, занимал времени больше, чем неделю. За этот период тело человека без движения лежало в глубоком сне, но страдало недержимостью. Поэтому все, желающие увидится с монархом, раздевались догола и ложились под теплый душ. Во избежание, так сказать. В полевых условиях попадать на приемы не рисковали.
- И скажете потом, что я не майорус! - погрозился в небо Браубург.
Он вытащил из кармана капсулу. Эту таблетку он неделю назад украл и одного полковникуса, заместителя Бранденбурга. Надежно закопавшись в песке по самые уши, он накрыл голову искореженным обломком какого-то истребителя с опознавательными знаками Империи, капитанус бросил капсулу в рот. Мириады звезд и солнечных лучей вспыхнули у него перед глазами. Его мысли летели сквозь созвездия, вонзаясь в мировой эфир космоса, легкое чувство эйфории кружилось вокруг в бешеном танце. Он улыбался во сне, было хорошо. Песок над ним вздулся и опал, безжизненное тело начинало пучить.
Праздник окончился внезапно. Пьяные от крови солдаты, напрасно пытающиеся забыться после боя в компоте, озверелые амазонки, устроившие пир из поедания вражеских трупов. Мирные орки, захватившие тортики и бутылки вина, приглашенные в гости к женщинам. Рыцари, с отвращением смотря на празднующих, но не отказывающие себе отведать горячую отбивнушку из филейной части офицера. Несколько печальных юдистов, пытающихся защитить свою честь перед огромной душительницей.
Цезарь встал и поднял бокал с компотом.
- Друзья мои, силы Империи разгромлены!
Все зааплодировали командующему.
- Посему, - продолжил довольный Гай Юлий, - предлагаю выступить в поход на вражескую твердыню. Мы уничтожили девяносто процентов захватчиков и по данным разведчиков, в крепости наместника сейчас не более шестидесяти тысяч солдат. В нашей же столице почти не осталось захватчиков! Давайте задушим их нашей доблестью и отвагой. - Он сделал паузу и задумался.
- И численным превосходством, - продолжил за него Цицерон.
- Ура! - закричали солдаты.
- Урук-урук-урук-хай! - пронеслось над лагерем, как и множество других не менее воинственных слов.
- В поход! - сорвался с места генерал-командующий.
- А отдохнуть? - несмело поинтересовался кто-то из офицеров.
- В походе отдохнешь, рядовой! - рыкнул генерал-стратег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
