class="p1">И тут я отвлекаюсь от драки из-за какого-то другого движения. В дальнем углу, на кушетке, шевелится охотница. Она приходит в себя!
Женщина открывает глаза, стеклянные от боли и наркоза, рассеянно смотрит кругом. Но в её взгляде быстро просыпается понимание. Она видит драку, видит меня. Скользит взглядом по машине. И в её глазах вспыхивает решимость.
Нет, нет! Только этого ещё не хватало!
Охотница скатывается на пол, хрипло кашляя, и ползёт к пульту.
Чёрт возьми, она хочет активировать машину! Она хочет запустить эту штуковину, невзирая ни на что. Даже если это убьёт нас всех здесь. Фанатизм светится в её глазах.
Меня охватывает чистый, острый прилив адреналина. Боль в запястьях, на щеке, страх – всё отступает. Сейчас уже не до моих чувств. Я понятия не имею, какой эффект произведёт эта машина, но узнавать как-то и не хочется.
Нельзя позволять ей сделать это!
Я не сильная, как Бронк. Я не вооружена. Но я не беспомощна. Я начинаю раскачиваться на цепях. Из стороны в сторону, используя вес своего тела. Оковы впиваются в кожу, сдирая её, но я не останавливаюсь.
Каждый раскач – это взмах маятника. Я набираю амплитуду, и слышу, как с треском ломается кронштейн, к которому я прицеплена. Я падаю вперёд, на колени, цепь с лязгом бьёт меня сзади по спине. Вою от боли, но это уже шаг к спасению.
Да, освободилась. Только ещё всё руки скованы. И мозг мне подсказывает. Ну а чем это не оружие? На адреналине всё в голове работает быстро. Тело действует будто само по себе.
Охотница уже в полуметре от пульта. Она поднимает голову, её глаза встречаются с моими. В них – удивление и презрение. Она пытается подняться. И я тоже. Подскакиваю на ноги, перекидывая цепи вперёд и иду к ней.
Из последних сил бросаюсь вперёд на неё всем телом. Мы падаем на пол, сцепляемся в схватке. Она бьёт, царапается, пытается дотянуться до какого-то инструмента на поясе. Её хриплое дыхание касается моей кожи.
Я не умею драться. Но зато я умею чувствовать. Через кожу, через прикосновения, сквозь боль, я ловлю микродвижения её мышц, угадываю, куда будет направлен следующий удар. Я верчу головой, подставляю плечо, уворачиваюсь. Мои руки бесполезны, но я могу использовать цепи. Я прижимаю её к полу, пытаюсь оттеснить от пульта.
Это отчаянная, грязная, женская борьба без правил. Мы катаемся по пыльному полу, среди обломков и хлама, и каждый звук из её горла, каждый взгляд наполняет меня не яростью, а холодной, безжалостной решимостью.
Она хотела меня убить. Использовать, как катализатор для своего ужасного эксперимента. Они вдвоём хотели уничтожить меня и таких, как я! Я не должна сомневаться, я должна действовать!
Я нахожу в себе последние силы. Приподнимаю цепь и хлёстко ударяю её в солнечное сплетение. Она выдыхает, и наконец-то её тело обмякает.
Запыхавшаяся, дрожащая, я смотрю на охотницу и поверить не могу, что справилась. Я сама! Дала отпор этой сильной хищнице.
Можно считать, что я теперь полноценный следователь «Тёмных Стражей»? Теперь-то уж я закалённая первой своей настоящей битвой…
Сверху раздается оглушительный треск. Я поднимаю глаза вверх. Бронк, схватив Хейвена за горло, с размаху вколачивает его спиной в один из хрупких, сияющих кристаллов механизма. Раздаётся звон, словно бьётся гигантский колокол, и багровый свет вспыхивает и гаснет.
Хейвен безжизненно сползает на пол.
Но машина всё ещё гудит, вибрирует, из её недр доносятся угрожающие скрежеты и хлопки, будто она сходит с ума.
Бронк, тяжело дыша, отталкивает тело Хейвена ногой и поворачивается к механизму. Его взгляд быстр и аналитичен. Он не бросается ломать его кулаками или оружием. Он смотрит на паутину трубок, проводов, на пульт, до которого так и не дотянулась охотница.
И его взгляд останавливается на боковой панели. Его большие, грубые пальцы летают по маленьким переключателям и клавишам с невероятной для его размера точностью. Он что-то делает.
– Бронк? – несмело зову его.
– Минутку, Элли. Сейчас мы замкнём это чудовище, чтобы оно само себя съело.
Я поднимаюсь с места и смотрю на его спину. Я вижу, что он отключает систему охлаждения с одной линии и… перенаправляет в другую? Будто создаёт внутренний замкнутый контур. Любопытно. Сработает?
Машина начинает визжать громче. Свет в трубках мерцает, затем вспыхивает ослепительно белым. Раздаётся глухой, мощный хлопок сдавленного пара изнутри. Я испуганно подпрыгиваю на месте. Нет, ничего не взорвалось. Взрыв остался в самом монстре.
Машина дёргается, как подстреленное животное, и затихает.
Она сломалась! Сама себя сломала, когда Бронк сменил настройки.
Гул сменяется шипением остывающего металла и треском лопающихся предохранителей. Багровое свечение гаснет, оставляя после себя только дым и запах гари.
И наступает наконец-то оглушительная тишина.
Мы с Бронком только успеваем раз переглянуться, как в эту идиллию спокойствия вмешиваются новые звуки. Крики, топот, лязг оружия. В пролом врываются полицейские в синих мундирах, окружая помещение.
Но я уже ни на что не обращаю внимания, только на своего спасителя. Бронк рядом. Он смотрит на оковы, смотрит на валяющуюся у меня в ногах охотницу, переводит взгляд на Хейвена. Находит у него на поясе ключи от моих оков.
Свобода. Металл падает на пол со звоном.
– Элли… Всё получилось. Ты молодец.
Он притягивает меня к себе, осторожно, но крепко, прижимает к своей груди. Вся дрожь, всё напряжение, весь накопленный ужас вырываются наружу. Слёз нет. Но я трясусь, вжимаясь в него, впитывая его тепло, его запах – пот, кровь, сталь.
– Всё кончено, – шепчет он, и его большая рука медленно, успокаивающе гладит меня по спине, по волосам. – Всё кончено, Элли. Ты в безопасности. Ты молодец. Ты была невероятна.
Вокруг нас суета, задержание, команды, но для меня существует только этот островок – его объятия, его дыхание и тишина после бури. Он спас меня. Мы справились с заданием.
Глава 36. Официально
Башня «Тёмных Стражей» в час перед рассветом – призрачное место. Гул механизмов снижен до мягкого фонового шума, в длинных коридорах горят лишь дежурные огни,
