отбрасывающие длинные, плывущие тени.
Око «спит» – его стеклянный зрачок потускнел, внутренние шестерёнки замерли в режиме минимального энергопотребления.
Мы одни. По-настоящему одни. Впервые с того момента, как всё началось.
Мы стоим в общем зале, у его стола. Я прислонилась к краю, все ещё чувствуя слабость в ногах, но уже не от страха. От опустошения после бури. Я вернулась в строй, но всё ещё немного будто бы не в себе.
Бронк стоит напротив, опираясь о стол, его взгляд прикован ко мне.
– Я тут немного покопался в делах, пока ты была в больнице под наблюдением, – тихо начинает он. Его голос звучит в тишине гулко, но мягко. – Твоя фамилия, твои родители… Элли… Ты из рода древнейших аристократических домов, восходящий к Первым Архитекторам города.
Я молчу, глотая ком в горле. Я всегда знала, что мы не бедны, но «древний род»… Звучит, фантастически. Первые Архитекторы. Это даже не просто род. Это легенда, что-то на уровне богов.
– Охотник, Хейвен, он не просто так вышел на тебя, – продолжает Бронк, и его тёмные, серьёзные глаза пронзительно смотрят на меня. – Он искал не просто аристократку. Он искал конкретную кровную линию. С определённым генетическим кодом, который, по его безумной теории, идеально резонирует с хроно-энергией. Сначала он хотел заполучить твоих родителей…
Сердце замирает в груди. Дыхание перехватывает.
– Что?
– Они были не просто пассивными жертвами, Элли. Они сражались. Активно. Они пытались сломать его планы. «Поезд сошёл с рельс» – это был не просто саботаж. Это была отчаянная попытка родителей сорвать его операцию по их похищению. Они предпочли… – он делает паузу, подбирая слова, – они предпочли погибнуть, но не попасть к нему живыми. Не дать ему то, что он хотел. Они защищали не только себя. Они защищали тебя, всех аристократов Верхнего Города.
Слёзы, которые я так долго сдерживала, подступают к глазам. Мои родители сражались. За меня. За людей Верхнего Города. И хоть у них не получилось, они пытались… Жаль, я ничего этого не знала… Может всё можно было бы изменить? Хотя что я могла бы сделать? Они пытались сделать мою жизнь проще, я не могу осуждать их за это.
Я не могу больше сдерживать рыданий, рвущихся из глубин меня. Они вырываются тихими, прерывистыми всхлипами, сотрясая всё тело. Я закрываю лицо руками.
Бронк не говорит больше ничего. Он просто подходит, обнимает меня, прижимает к своей груди. Он не пытается остановить слёзы. Он позволяет мне выплакаться, его большие руки медленно гладят мою спину, его губы касаются моих волос, виска, мокрых от слёз щёк.
И я так благодарна ему за эту поддержку. Как же я люблю его. Как я рада, что у меня теперь есть он. Самый надёжный, самый важный.
– Они были героями, – шепчет он мне в ухо. – А ты… ты закончила их дело сейчас. Они были бы горды тобой, Элли. Я в этом уверен.
Его слова и его прикосновения – как бальзам на растерзанную душу. Я жмусь к нему сильнее. И слёзы постепенно иссякают, оставляя после себя лёгкую опустошённость и… освобождение.
Я отвожу лицо от его груди, смотрю на него заплаканными глазами.
– Спасибо, – выдыхаю я. – За правду.
Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу всё: боль за меня, уважение и любовь. Он наклоняется и целует меня. Нежно, глубоко. Отвлекая меня от моей бури в душе. И я отвечаю ему, прижимаясь сильнее к его мощному телу. В груди разливается тепло, жар, который разносится по всем клеточкам.
Мы отрываемся друг от друга с трудом, дыхание у нас обоих сбито. Я оглядываю пустой, тихий зал, и мой взгляд падает на коридор, ведущий в архив. На то самое место, где для нас всё началось по-настоящему.
Мы неделю вынуждены были провести в разлуке. И я ужасно соскучилась.
– Пошли в архив, – говорю я, и в моём голосе слышится тихая просьба.
Хочу вернуться туда, но уже другими людьми. Хочу снова вспомнить его поцелуи и его прикосновения. Бронк не возражает. Просто берёт меня за руку и ведёт за собой. Мы молча проходим по коридору, молча входим в помещение, где так дико и необычно начался наш роман.
В архиве пахнет по-прежнему: пыль, старьё, металл. Но сейчас этот запах кажется не враждебным, а… нашим. Мы останавливаемся у того самого стола, того самого стеллажа.
Бронк без слов сажает меня на край стола, становясь между моих ног. Его руки лежат на моих бёдрах, мои – на его плечах.
На этот раз нет той дикой, всепоглощающей страсти, как в первый раз. Есть медленное, осознанное исследование. Неторопливое изучение друг друга в тишине архива. Словно мы пытаемся растянуть этот момент, прочувствовать каждое мгновение.
Он снимает с меня пиджак, расстёгивает блузку, и его губы скользят по моей коже. Я в ответ запускаю пальцы в его волосы, притягиваю его ближе, шепчу ему на ухо, как сильно я его люблю.
Это на грани романтики и страсти. Это близость, которую мы смогли найти друг в друге.
Его губы накрывают сосок, впиваются в него и прикусывают. Я откидываю голову назад и не сдерживаю стона. Мы одни. Никто нас не найдёт здесь. Руки Бронка впиваются в мои бёдра, сжимают до приятной болезненности.
Он медленно растягивает меня, сбивая ритм моего дыхания. Останавливается. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, осознавая происходящее. Мы с ним одно целое. Он мой, а я его. Полностью, безгранично.
– Элли… Ты станешь моей официально? – спрашивает неожиданно он.
– Официально?
Я изумлённо смотрю на него.
– Я без кольца, прости. И не на колене. Но я исправлюсь.
Я смеюсь от смешанных чувств. Любовь, смятение… Как-то я не думала, что получу предложение руки и сердца в процессе… во время такого пикантного дела.
На его губах расползается его привычная ухмылка, которую я так обожаю. Он медленно выходит и снова заполняет меня. Ох… Уже становится не смешно. Я цепляюсь за него и стону. Сознание плывёт от удовольствия.
– Я могу применить пытку, Элли, если не услышу «да», – угрожает
