смущение, бросила с ухмылкой, – господин директор знает толк в клятвах.
Намекнула на ту, что он дал некоей целительнице.
Илиас недовольно скривился, но заострять внимание на этом не стал. Тут же перевёл тему:
– Так что? Согласны?
Стоит ли говорить, что Реми подскочил первым и протянул ладошку, чтобы скрепить клятву?
После я на скорую руку накрыла на стол. Мы с Илиасом смотрели на то, как мальчишки уминают еду, и как скрупулёзно делят пятую конфету, чтобы всем досталось поровну. И как разваливаются на стульях, поглаживая полные животы.
После еды Риан стал не таким вредным. И смотрел на мир уже не так враждебно. Но всё равно осторожничал.
– А теперь в приют, – скомандовал директор, на что ребята расстроенно засопели носами, – давайте-давайте, я вас провожу.
У самой двери Илиас обернулся. Застыл напротив меня в узеньком коридорчике, отчего мне показалось, что я угодила в ловушку, из которой нет выхода.
– Отдыхайте, – всё, что бросил он. Развернулся и ушёл.
Оставшись одна, я ещё несколько минут стояла и смотрела на дверь, будто ждала, что она откроется и…
Потом махнула рукой и отправилась в душ.
Илиас Хантер
Шли молча. Нет, мальчишки то и дело смотрели на меня, окидывали настороженными взглядами, но молчали. Тогда я решил заговорить первым:
– Отец где?
Про то, что их мать умерла, мне рассказала Лорен. Она вообще была подозрительной, и эта подозрительность была настоящей, а не той, которую я придумал для Софи, лишь бы добыть личное дело. Девушка была докучливой, излишне болтливой, но при этом… Было в ней что-то ещё. Что-то, что не давало мне покоя.
Тот ночной визит… Она передавала что-то неизвестному? Если да, то что?
Я ведь искал. Прочесал весь приют, все подсобные помещения, под предлогом инспекции, но не нашёл ничего. Абсолютно ничего. Так что такого могла вынести Лорен, если это вообще была она?
– А тьма его знает, – совсем по-взрослому бросил мальчишка, который был куда серьёзнее брата. Ещё и рукой махнул, безнадёжно так, что я понял – об отце они, действительно, ничего не знают.
– Из родственников больше никого не было? Может мать говорила про кого?
Ребята переглянулись между собой.
Удивлены? Да ничего в моих вопросах удивительного нет. У меня тоже родителей не было. Нет, точнее они были, конечно, кто-то же произвёл меня на свет? Но отец сгинул ещё до моего рождения, а мать чуть позже. Сбежала в поисках счастья. Подкинула деду, который и воспитывал меня вплоть до своей смерти.
Так к чему это я?
Со мной в соседях мальчишка жил. Была у него мать, да померла, и отправили его в приют, потому что других родственников у него не оказалось. Так он повадился сбегать. Прибегал в свой дом и жил там. Мы его покрывали и еду таскали, кто что мог.
Потом его, конечно, нашли. Дед просёк, что я не просто так еду ворую. И он же помог найти какую-то дальнюю родственницу Карса. Тётка и знать не знала, что у неё племянник имеется, и забрала его к себе. Потом Карс появлялся ещё несколько раз у нас – одетый с иголочки, прилизанный, упитанный. Словом, повезло ему. Может и у этих есть кто из родных, которые смогли бы взять их?
– Нету, – буркнул один из них, и насупился.
– Совсем никого? Точно? – продолжил наседать с расспросами.
Тогда слово взять второй малец:
– У нас мама из приюта была, сирота, у него родных не было. А про отца она никогда ничего не говорила. Мы не знаем.
М-да… Плохо.
– Ясно, – ответил и замолчал.
Значит, план по поиску их родственником можно сразу же признавать провальным. Тут даже все связи, которые у меня имеются, вряд ли помогут.
Вновь пошли молча. Но на этот раз мальчишка не выдержал. Реми, кажется?
– А вы… – осторожно начал он, замолчал, посмотрел на брата и с трудом продолжил, – а вы не обманете? Правда, тренировать будете?
– Правда, – спокойно пожал плечами. – Мне незачем врать.
Они, хоть и не до конца, но всё же успокоились. А у самого приюта вздумали сбежать, мол, мы вернёмся так же, как и ушли – задами. Но я не позволил. Провёл их через парадный вход, а потом позволил леди Гретхэм отчитать их. Только после этого отпустил с миром.
Обидно им было, конечно, но… Это хорошо, что они пока не нарвались на серьёзные неприятности. А если с ними что-то случится?
Подумал о Софи. Девушка с такой любовью смотрела на этих беспризорных мальчишек, что мне на миг стало завидно. Захотелось, чтобы и на меня она так же смотрела. Мысли были… странными, да-да, но я уже почти привык, что всё, что касалось целительницы, было для меня странным и непривычным.
Так вот, что будет с ней, если мальчишки попадут в беду? Нет уж, надо предпринять меры, чтобы бегать они стали меньше, да и не только они, а и все остальные ребята тоже.
Расположившись в кабинете, вновь поднял бумаги по приюту. Финансирование было приличным, с этим я уже разобрался. И вроде как всё шло на благо детей. Тогда почему у приюта до сих пор не было охранного контура? Конечно, это стоило приличных денег, но раз Винтерсы позволяли себе спускать такие суммы на одежду и еду, то могли бы выделить лишние пару сотен золотых на охрану учреждения. Патрика же у меня язык не поворачивался назвать охранником. Старик был не в состоянии за собой уследить, куда ему до шустрых детей.
Словом, подозрений прибавлялось, а вот ниточки, хотя бы одной, которая привела бы меня к разгадке, так и не было.
На работе я засиделся допоздна. Встал, потянулся и с неудовольствием отметил, что боль стала возвращаться. Нет, она и до этого давала о себе знать, но не критично. Сейчас же…
Промелькнула мысль, зайти по пути домой к Софи, вот только… Нет, она и так устала, ей нужно отдохнуть. А я не маленький, потреплю до утра.
Из приюта я вышел, когда сумерки уже опустились на город. Воздух был влажным и холодным, так что я вздрогнул. Уже больше двух месяцев в столице, а всё никак не привыкну к этому вечному промозглому холоду. На юге было иначе – холодные ночи компенсировались жаркими днями, за которые можно было напитаться теплом. Здесь же ни солнца толком не
