Ева?
— Горнодобывающий и исследовательский комплекс в стиле индустриального брутализма, — ответила ИИ, разворачивая на проекторе трехмерную модель. — Построен из тяжелых сплавов и свинцового титана еще до распада Первой Империи. В этих секторах добывали тяжелые металлы и проводили первые опыты с нейро-матрицами.
Дверь мостика бесшумно отошла в сторону. В рубку вошла Лилит. На ней был темно-серый флотский комбинезон, поверх которого сидел легкий разгрузочный жилет с мономолекулярными стилетами. В ее алых глазах больше не было прежней биомеханической пустоты — только спокойная собранность.
— «Стигма-9», — проговорила Лилит. Голос прозвучал ровно и глубоко. — Я помню этот индекс, Макс.
Тим и Ева одновременно повернулись к ней.
— В архивах лабораторий «Тени», — продолжила Лилит, опершись ладонью о край тактического стола, — «Стигма-9» числилась как «Красный Архиватор». Там Чистопородные создавали первые прототипы Нейро-стэков — квантовых кристаллов, в которые записывали сознание аристократов для переноса в новые био-оболочки.
— Хранилище стэков? — нахмурился Макс.
— И не простое. Там находился запечатанный бункер с чистыми «Алмазными стэками» Высшей Категории. Каждый такой чип на Чёрных Верфях стоит как небольшой корвет. А еще там хранили незашифрованные исторические архивы Доминиона: карты, реестры шахт и списки личных баз Чистопородных.
— Ценная добыча, — заметил Макс. — Но почему станция вещает во тьму?
— Номерная радиостанция включается автоматически при гибели всего персонала или прорыве био-аномалии, — пояснила Лилит. — Сигнал должен был вызвать карателей для стерилизации. Но, судя по дате записи, он идет уже больше пятидесяти лет. Каратели так и не пришли.
Из динамика внутренней связи раздался мягкий голос Ниры:
— Макс, я чувствую эмоциональный фон с той стороны. Он слабый и очень холодный. Там нет живых разумов. Но есть что-то… застрявшее между жизнью и смертью.
— Принято, Нира, — ответил Макс. — Крак, подготовь турели. Идем на сближение.
«Старый Грешник II» обогнул гигантский кремниевый астероид, и перед экипажем открылась «Стигма-9».
Сооружение выглядело как монументальный памятник прошлой эпохе. Огромная пятиконечная конструкция из темных титановых плит замерла среди обломков скал. На потемневшем корпусе проступали стилизованные серпы, шестерни и символы Гегемонии, занесенные вековой пылью. От центрального узла отходили гигантские фермы с вакуумными радиомачтами, с вершин которых раз в пять секунд вспыхивал тусклый красный маяк.
Никаких следов работающих двигателей или защитных полей. Станция застыла мертвым монолитом.
— Подходим к техническому шлюзу № 3, — Ева скорректировала курс. — Автоматика станции молчит. Стыковаться придется вручную через гибкую гидро-аппарель.
— Штурмовой группе приготовиться, — скомандовал Макс, натягивая шлем Стерилизатора. — Со мной идут Лилит, Райна и Варра. Тим — на связи у шлюза с импульсным карабином. Оружие к бою. Там может быть что угодно: от застарелых минных полей до мутантов.
Через десять минут высадочная команда собралась в ангаре. Райна и Варра завершали проверку снаряжения. Зверолюдки были в подгоночных армейских бронежилетах. Райна сжимала в лапах тяжелый пулемет, Варра проверяла затвор длинноствольного карабина. Лилит встала по правую руку от Макса с легкой автоматической винтовкой.
Гидравлический привод откидной аппарели взвыл. Титановые зажимы разошлись, и стыковочный рукав с тяжелым гулом притерся к внешнему люку номерной станции.
Плазменный резак в руках Макса отозвался плотной синеватой дугой. Искры раскаленного металла разлетались в стороны. Замок старого люка поддался, гидро-домкрат отжал створку, и перед группой открылся темный провал приемного вестибюля.
Макс первым ступил вовнутрь. Забрало шлема вывело данные: давление — 0,4 атмосферы, кислород — 14 %, высокая концентрация угольной пыли и застоявшегося машинного масла.
— Смесь тяжелая, — предупредил Макс по внутренней связи. — Респираторы не снимать.
Следом скользнула Лилит, удерживая сектор под прицелом. За ней переступили порог Райна и Варра. Тим замыкал строй со сканером плотности биомассы.
Интерьер «Стигмы-9» сохранил жесткий стиль Старого Доминиона. Стены были сложены из массивных стальных плит с заклепками. Под потолком тянулись пучки кабелей в свинцовой оплетке, а на переборках висели барельефы: сжатые кулаки, шестерни и выбитые на металле лозунги: «Чистота Стали — Залог Вечности» и «Труд во славу Великого Синтеза».
И сквозь весь этот лабиринт из рупорных динамиков непрерывно доносился шипящий голос:
«Сорок четыре… Восемь… Девять… Пароль не принят, товарищ…»
— Мерзкий звук, — проворчала Варра, чуть прижав уши. — Словно мертвец шепчет в затылок.
— Это аналоговая петля, — пояснил Тим, сверяясь со сканером. — Магнитофон гоняет ленту по кругу уже полвека. Механика заклинила.
— Смотрите под ноги, — отрезал Макс, поведя фонарем по настилу.
В пяти метрах от шлюза, прижавшись спиной к колонне, сидел мумифицированный труп в шахтерском скафандре из плотной брезентовой ткани. Лицевое стекло шлема было разбито изнутри. Холод и сухой воздух превратили тело в тёмную мумию.
Лилит опустилась на одно колено и аккуратно повернула голову трупа. В затылочной части черепа зияло ровное отверстие диаметром в три сантиметра. Кость вокруг пробоины была оплавлена органической кислотой, а Нейро-стэк отсутствовал.
— Стэк вырван, — произнесла Лилит. — Причем вытравлен вместе с фрагментами мозга.
— Кто это сделал? — спросил Макс.
— В протоколах «Тени» упоминалось, что некоторые мутировавшие особи Рэйдж-Штамма выискивают нейро-стэки, — ответила Лилит, поднимаясь. — В этих кристаллах есть редкие металлы и слабый электрический потенциал. Для них это источник энергии.
— Двигаемся к Архивному Блоку, — скомандовал Макс. — Тим, куда идти?
— На нижний ярус обслуживания, — Тим прокрутил чертеж на планшете. — Нужно пройти через главный конвейерный зал.
Чем дальше они продвигались вглубь станции, тем сильнее менялась обстановка. Температура поднялась до плюс восьми градусов. С потолка капала маслянистая вода, замерзавшая на полу бурыми наплывами. На стенах появились следы биоаномальной экосистемы.
Трубы и кабели облепил красный лишайник. Растение-паразит прорастало прямо сквозь металл, питаясь остаточной радиацией. От наростов отходили тонкие пульсирующие жилы.
— Чувствуете? — Райна остановилась, поведя носом. — Пахнет паленым жиром, железом и гнилью.
— Это биомасса, — Лилит провела пальцем по ближайшему наросту, на перчатке осталась густая слизь. — Но мутация старая. Ей десятки лет, она буквально срослась с конструкциями станции.
— Сканер фиксирует движение впереди, — шепотом проговорил Тим, отступая за Варру. — В конвейерном зале. Семь точек. Органика, спаянная с металлом.
Макс дал знак рукой. Группа рассредоточилась. Лилит ушла в тень ниши, Райна опустилась на колено, уперев приклад пулемета в плечо, Варра перекрыла противоположный фланг.
Впереди открывались массивные ворота конвейерного цеха. Из щелей пробивалось тусклое красное свечение, а из глубины доносился тяжелый, ритмичный звук — словно механическое сердце качало масло по ржавым артериям станции.
Отжатые гидродомкратом двери с гулом ушли в стены.
Перед ними opened гигантское помещение Главного конвейерного зала с двадцатиметровыми потолками. Под сводами висели мостовые краны с ржавыми цепями. В центре тянулась пятидесятиметровая лента конвейера из стальных пластин.
За полвека заброшенности Рэйдж-Штамм полностью переплелся с оборудованием. Станины прессов были опутаны ало-бурыми жилами, из вентиляционных шахт свисали биомеханические гроздья.
