Последнюю фразу я недопоняла, но переспрашивать не стала. Потом как-нибудь.
— А…, — меня прервали стуком в дверь.
— Входи, Леха, — не поворачивая головы, отозвался Саша.
— Хорт, там по делу, — тот самый с веселыми глазами.
— Руслана, тебе нужно отдохнуть. Как ни как ночь на дворе. Можешь просить что захочешь. Леха предоставит. Эта комната теперь твоя, располагайся со всеми удобствами. И кстати. Отдай телефон, — я приложила колоссальные усилия, дабы ни один мускул на моем лице не дрогнул. — На всякий случай.
Слов нет, одни эмоции.
И он ушел, оставив меня наедине со своим подручным.
— А вы тоже оборотень? — ошалело спрашиваю я.
— Да, — просто ответил он.
— Руслана, — представилась я.
Вежливость наше все.
— Я в курсе, — похоже, меня до сих пор за вчерашнее не простили.
— А где у вас тут туалет? — пискнула я.
В туалет проводили, из туалета встретили, спасибо, что следом не поперся. В подобной ситуации не стоит удивляться конвою, удивлял скорее взгляд конвоира. Смотрели на меня как на заморское чудо. Никакой настороженности, скорее неприкрытое любопытство и скрытое недоумение. И вся эта гамма обрушивается на мою спину. Откуда я знаю? Оборачиваюсь часто. Он же позади идет, мне остается руки за спиной скрестить и пожалеть о тяжкой судьбе арестантки.
И все-таки подобный взгляд раздражает. Чувствую себя животинкой в зоопарке. Возможно, так оно и есть, как ни как вокруг сплошные оборотни. Это-то и не правильно. Это я должна рассматривать их во все глаза.
— Что-то не так? — нервно спрашиваю. А вдруг у меня спина белая, не зря ж он смотрит.
— Тебя ничего не смущает? — поинтересовался он.
Да все!
— Что, например? — уточнить все же стоит.
— Например, отсутствие освещения, — и смотрит так, будто я ему крупную сумму денег задолжала. Мелочью.
Вот как раз темнота не пугала. Она в отличии от окружающих меня мужчин не кусается и в большого такого зверя не превращается. А наткнуться на спрятавшиеся во тьме предметы мебели мне не грозит, всю жизнь в темноте прекрасно ориентировалась. Не сказать, что бы видела как кошка, но тоже не плохо.
— Нет, — буркнула я.
Как-то не задумывалась, что это ненормально.
В комнату меня проводили, и на этот раз заперли на ключ. На душе стало тоскливо, впрочем, и раньше там радости не было. Хлопнула по включателю рукой, действительно, зря я в темноте сижу, электричество осветило мое нынешнее пристанище. Теперь комнату можно осмотреть подробнее. Просторная, с огромной двуспальной кроватью посредине. Две прикроватных тумбочки из черного дерева по бокам. На окне вертикальные жалюзи, стилизованные под бамбук, под ногами милый зеленый ковер с длинным ворсом. Напротив кровати плазма. Гостевая спальня. И кто только интерьером занимался?
Телевизор смотреть не хотелось, мне достаточно шума в собственной голове. Но чем еще заняться человеку, который только и делал, что спал последнюю часть суток? Правильно, попытаться заснуть опять. Будет день, будет пища, частенько повторял дядя.
Раздеваться не стала, мало ли что, вдруг бежать придется. Укуталась покрывалом и что удивительно заснула. В последнее время организм свыкается с постоянными стрессами.
Вот только проснулась я от собственного крика. Опять. На этот раз чуть голос не сорвала, в горле ощутимо першило, тяжелое горячее дыхание лишь усиливало неприятное ощущение. Я не помню, что именно мне снилось, в сознании осталось лишь чувство беспомощности, страха и боли. Меня трясло. Это ничего, нужно только подождать и все прекратится.
Но что-то не так. Тепло. С опозданием до меня доходит, что я в спальне не одна. Более того, меня крепко обнимают сильные руки, укачивая на коленях. Действительно, как такое можно не заметить?
— Тихо, — шепчет он.
Светало.
— Отпусти, — голос сиплый, надтреснутый.
— Потом, — он зарывается носом в мои волосы и дышит. Глубоко, спокойно, уверено.
Его слишком много для меня одной. Странное чувство кольнуло сердце. Это не страх, нечто незнакомое и от того нежеланное.
Смотрю куда угодно, лишь бы не на него, невольно взгляд цепляется за распахнутую настежь дверь. В той самой двери ощутимо не хватает куска в районе замка.
Я не выдержала. Сначала одна слеза, потом вторая, а потом всхлип. Утыкаюсь в его плечо, мне сейчас настолько плохо, что плевать, на чьем плече рыдать. Главное что бы тепло, и что бы продолжал вот так вот укачивать. Это успокаивает.
И я успокоилась.
— Зачем дверь сломал? — почему-то шепотом спрашиваю я.
— Какой придурок ее вообще закрыл? — тихо возмущается он.
— Леха твой.
— Ответит, — он отстранился от меня, пытаясь разглядеть мое лицо. — Ты не пленница. В этом доме можешь делать все, что душе угодно.
Да неужели? Верилось с трудом, но спорить не стала, вместо этого воспользовалась возможностью и скатилась с его колен. Отползаю на середину кровати, лишь бы подальше от него. То самое покалывающее ощущение в груди лишало покоя. К подобному я не готова. Всем спасибо, все свободны.
Он смотрит на меня пристально, не мигая, после чего молча встает и уходит. Признаться честно, я была рада.
А через час полил дождь.
Мне было скучно и уже совсем не страшно, скорее беспокойно. Так больше продолжаться не могло. Прислушиваясь к звукам дома, тихо выхожу из комнаты. Я кралась по коридорам мимо закрытых дверей, в попытке не заблудится, невольно задаваясь вопросом «на фига ему такая громадина?».
Дом явно пустовал. Спустившись на первый этаж по лестнице, оказалась в мире дерева и полутеней. И все-таки, кто занимался интерьером? Впрочем, не мое это дело. Продолжаю красться, осторожно заглядывая в открытые дверные проемы. И о чудо! Я наткнулась на кухню.
Уже давно наступило время завтрака, а кормить меня, похоже, не собирались. Что ж, если гора не идет к Руслане, Руслана пойдет к горе. Не знаю позволено ли мне столь вольное обращение с кухонной утварью хозяина, но решаюсь действовать на свой страх и риск. Что-то я не заметила тут хозяйки спешащей накормить сиротинушку. Может, ее и нет? К сожалению, слухов о личной жизни Назарова было до безобразия мало. Это не наш мэр, что по баням с малолетними проститутками гулять любит. Не думаю, что дядя расстроился бы, узнай он о прочтенных мной досье, но проверять не будем. Вместо этого проверим холодильник на наличие чего-нибудь съедобного.
Кухня была хорошо оборудована, жаль только используется крайне редко. Что ж, в холодильнике обнаружился завал продуктов. И я разошлась. Разве можно меня в этом винить? Готовка успокаивает. Если бы могла, запатентовала процесс приготовления пищи как легальный и общедоступный антидепрессант.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
