Назвала адрес, договорились о цене.
— Далековато будет, — проворчал он. — Поехали.
Садясь в машину, я вздохнула с облегчением. Может я все придумала? Может и не следил за мной никто?
Ехать действительно было далеко. Аж на другой конец города, в рабочую окраину. Я даже задремать успела, благо на заднем сидении расположиться додумалась. Кондиционер способствовал расслаблению организма.
Вот только пробуждение было не самым приятным.
Визг тормозов, меня швыряет вперед, от души матерящийся таксист и два огромных джипа, один преграждает нам дрогу впереди, другой подпер позади.
Лицо водителя бледнеет по мере понимания ситуации. Я же только делаю попытки осознать. Что за фигня?
Водительская дверь первого джипа открылась, и на дорогу вышел тип весьма не дружелюбной наружности.
Сашу вообще трудно назвать красавцем, скорее уж бандитом с большой дороги.
Я даже бежать не пыталась. Бесполезно. Он же псих. И оборотень.
Ой.
Дверь с моей стороны резко распахнулась, обдавая жаром асфальта. Меня схватили за предплечье и грубо вытащили из машины. А ведь водиле я заплатить не успела. Мельком глянув на его бледное лицо, поняла, что таксист будет рад просто остаться в живых.
Саша же, не церемонясь, потащил меня к своей машине. И все это посреди дороги в разгар дня! Водители, конечно, сигналили в раздражении, но что бы выйти помочь бедной девушке, которую против воли куда-то волокут, это они не могут. Может, и правильно делают, с господином Назаровым связываться себе дороже.
А Саша был зол, очень ЗОЛ. На его потемневшем от гнева лице можно было читать все те кары, что он мне молчаливо обещал. Он впихнул меня на заднее сидение своей машины, сам сел за руль, и резко рванул с места.
Говорить я боялась, но хотелось очень. Инстинкт самосохранения пересилил, я смолчала.
Автомобилем Саша управлял довольно агрессивно, что не удивительно с его нынешним настроением.
— Я говорил тебе не бежать? — рыкнул он.
Что я могла ответить? Вот именно, ничего. Я и не отвечала. Я думала.
Меня все-таки вели. И вели намного лучше, чем вчера. Наверное, позже стоит подумать о том, что такое не везет и как с этим бороться, сейчас лучше поразмыслить на предмет сохранения родного здоровья.
— Ты доигралась, — глухо произнес Александр, видно устав ждать от меня хоть какого-то ответа.
А все из-за моего плохого поведения.
— Я курить бросила, — вякнула я.
Страшно-то как.
* * *
Страх бывает разный, уж мне ли не знать. И сейчас, находясь в машине с этим молчаливым, хмурым мужчиной уже довольно длительное время — целых тридцать минут мучительной смерти моих нервных клеток — я готова была рыдать. Да что там, я готова была молить о прощении. Сама не знаю, что он там должен простить, но лишь бы успокоился.
Чувствовала ли я вину? Нет. Жалела ли я о чем-нибудь? Да. Жалела, что не успела сбежать.
Меня пугал он. Меня пугала неизвестность, в которую он меня везет. Меня собственная тень пугала, в конце концов! И если кто посчитает меня трусихой, лично в лицо плюну. А чего вы хотели? Живешь себе, живешь спокойно, страдаешь от усиленной опеки единственного родственника и легкой формы аутизма. А тут бац! Пару раз тебя спасает прЫнц на черном джипе. Вот только не прЫнц он, а король… теневой… по слухам… и шерстью периодически обрастает. И зубы у него большие пребольшие! И чем дальше, тем сказка страшнее, потому, что кто его этого странного мужика знает, на кой черт я ему сдалась. И хотела бы я посмотреть на ту дуру, которая в подобной ситуации шутки бы шутила, воюя за свои права и свободу. Мне вот сил хватает лишь на то, чтобы не разрыдаться прямо тут в машине. Вот и молчу, а то не дай Бог разозлить Назарова еще больше. Он ведь даже на меня не смотрит, за что ему огромное спасибо. И курить так хочется. Из разряда и хочется и колется, вот только колется сильнее, чем хочется, посему сидим и пытаемся забыть про все свои «хочется».
Решив, наконец, перестать трястись, аки осиновый лист на ветру, перевожу взгляд за окно. До этого все больше на свои дрожащие ладони пялилась. За стеклом проплывали дивные виды, природа, шлагбаум.
Ой. Приехали.
А не тот ли это элитный поселок, в котором постоянно проживает господин Назаров? Дядя как-то пытался тут земельку прикупить, говорил, мне свежий воздух полезен. Не продали. Дядя Боря сильно удивился бы, узнай он причину несостоявшейся сделки.
Судя по архитектуре — тот самый. Дома здесь были самые разные, и деревянные, и кирпичные, и в один этаж и в два. От других подобных построек, так любимых людей с большим таким достатком, дома отличались общим благообразным видом. Здесь было мило, много зелени, уж побольше, чем во многих элитных поселках. Были и дома попроще, сильно проще, и таких было большинство. И самое удивительное — заборы отсутствовали как понятие, здесь даже заградительных декоративных кустов не имелось! И огромные территории, дома не стояли впритык друг к другу, Но добило меня другое, радуясь прекрасной погоде во дворах, если их можно было так назвать, то тут, то там резвились дети. Нет, детей я и раньше видела, но что бы так свободно перемещавшихся, такое впервые. Иногда попадались щенки, довольно крупные ребята, с радостью возившиеся с малышами.
Точно секта.
Больше мне ничего разглядеть не удалось, ибо мы подъехали к особняку. Дом был огромен, два этажа, но какие габариты! Сочувствую домработнице Назарова, вспоминая, как иногда мучилась, убирая шести комнатную квартиру, а тут целый особняк. От впечатлений я почти перестала бояться. Пока Саша не покинул водительское сидение. С решительным видом он распахнул дверь с моей стороны, и уже привычным движением схватил меня за предплечье. Больно не было, было обидно и страшно. Как ни странно, он был почти нежен, если так можно выразиться о тащившем тебя мужике. Краем глаза замечаю вторую машину, припарковавшуюся рядом, из нее как раз выбрались двое до боли знакомых ребят.
Меня завели в дом. Протащили на второй этаж, даже не дав разглядеть убранство дома, я все больше отвлекалась на себя родимую, пытаясь не запнуться. Открыли какую-то дверь, почти внесли в комнату и бросили на широченную кровать.
— Сидишь здесь, пока я не успокоюсь, — рыкнул Саша и вышел, хлопнув дверью.
Я не слышала, звука поворачивающегося ключа в замке, значит, меня не запирали. Но выходить все равно как-то не хотелось. У меня до сих пор тряслись коленки, и кружилась голова.
Это я его так довела, или он по жизни излишне агрессивен? Меня не устраивали оба варианта. И вот что интересно, его «пока не успокоюсь» долго длиться будет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
