Конечно, тюремная администрация и понятия не имела, как умело Генри манипулировал и эксплуатировал их систему. Как и не знала того, что его новое место трудоустройства не требовало выхода на работу, а предоставил его Поли Варио.
Будущий работодатель Генри Филлип Базиле был контролируемым мафией рок-промоутером и владельцем дискотеки, которая в свое время пользовалась услугами Генри для поджогов. Однако для Федерального бюро тюрем дело Генри Хилла служило лестным свидетельством в пользу нового подхода к реабилитационной программе.
По выходе из Алленвуда Федеральное бюро тюрем отметило благотворный прогресс Генри, добавив, что шансы на возвращение Генри в тюрьму крайне ничтожны.
Глава пятнадцатая
Генри Хилл вышел из Алленвуда двенадцатого июля 1978-го года. На нем был пятилетний пиджак от Бриони, а в кармане лежали семьдесят восемь долларов. Домой он поехал на шестилетней машине, четырехдверном бьюике седане.
Карен с детьми жили в обветшалом одноэтажном доме с двумя спальнями в захудалом районе Уэлли-Стрим. Адвокаты Генри, тюремные охранники и отпуска поглотили почти все его деньги, но он велел Карен присмотреть новый дом. У него имелись виды на будущее.
В предвкушении освобождения Генри обсудил с десяток возможных денежных схем во время своего пребывания в отпусках.
В действительности это и была одна из главных причин, почему отпуска были так важны. Они помогали Генри почувствовать, что он вернется в дело еще до выхода из тюрьмы.
После четырех лет, проведенных за решеткой, Генри не намеревался начинать праведную жизнь. Он даже не мог притворяться. Ему были нужны деньги. Для Генри все было просто - нужно выбраться из тюрьмы и преодолеть сложности.
Спустя двадцать четыре часа после освобождения Генри полетел в Питтсбург (в нарушение условий досрочного освобождения), чтобы забрать пятнадцать тысяч долларов, свою долю от торговли марихуаной в Льюисбурге, которую он начал вместе с Полом Маззеи.
Генри планировал пустить деньги на уплату первого взноса за дом. К сожалению, когда он прибыл в Питтсбург, то обнаружил, что Маззеи только что купил полный склад первосортной колумбийской травки, и наличными у него осталось только две тысячи долларов.
Генри не мог ждать, пока Маззеи соберет деньги; на следующий день у него была назначена встреча в Нью-Йорке с полицейским надзирателем, к тому же он пообещал своей дочери Рут сводить её в "ФАО Шварц" на её одиннадцатый день рождения и купить самую большую игрушку в магазине.
Генри одолжил у Маззеи самый большой чемодан, набил его брикетиками марихуаны и направился назад в Нью-Йорк.
Генри так долго находился в тюрьме, вдали от улиц, что плохо представлял себе процесс досмотра багажа до посадки на самолет.
Вместо того, чтобы рискнуть сесть на авиалинии, он вернулся назад на ночном автобусе компании "Грейхаунд". Поездка заняла двенадцать часов. В пути они остановились с десяток раз, и на каждой остановке Генри приходилось выходить из автобуса и караулить багажное отделение, чтобы убедиться, что никто не прихватит его чемодан. К тому же Генри даже не знал, где сбыть травку.
До ареста он никогда не продавал и даже не курил травку. Генри не мог воспользоваться связями в своей команде, поскольку Поли Варио воспрещал своим людям любые сделки с наркотиками.
У Генри ушла, по меньшей мере, неделя, чтобы разведать обстановку, прежде чем сбыть товар. Однако, когда он сбыл его, то оказался с двенадцатью тысячами долларов наличными. Все прошло быстро и гладко. Генри добыл свой аванс.
Он сводил Рут в "ФАО Шварц", и хотя она хныкала, что это им не по карману, он купил ей фарфоровую куклу за двести долларов. Затем Генри позвонил в Питтсбург и попросил Маззеи прислать ему еще сотню фунтов.
Спустя месяц Генри начал сбывать крупными партиями амфетамин, метаквалон, кокаин и немного героина. Вскоре у него уже была собственная наркобригада, состоявшая из Бобби Джермейна, налетчика, скрывавшегося от полиции и утверждавшего, что он писатель-фрилансер; служащей авиакомпании Робин Куперман, которая вскоре стала любовницей Генри; и Джуди Уикс - курьера, которая никогда не доставляла товар, не надев сине-розовую шляпу.
Вдобавок Генри приторговывал на стороне автоматическими винтовками и пистолетами, которые приобретал у одного из покупателей метаквалона и дистрибьюторов, работавших на коннектикутский арсенал.
"Гангстеры вроде Джимми, Томми и Бобби Джермейна любили иметь под рукой оружие. Джимми скупал их сумками. Шесть, десять, дюжину - для этих парней пистолетов всегда было мало".
Генри также начал сбывать краденые драгоценности через ювелира на алмазной бирже на 47-ой Уэст-стрит. Большая часть крупных драгоценностей шла от Уильяма Арико, еще одного приятеля по Льюисбургу, который присоединился к шайке, специализировавшейся на ограблении богатых отелей и домов состоятельных людей.
"Арико работал вместе с Бобби Джермейном, Боби Нало и подобным ребятами. Они занимались строго ограблениями. Бобби получал наводки от дизайнера и продавщицы мехов, которые имели доступ к домам богатых людей, а затем сообщали Бобби детали".
Одной ночью бригада Арико обчистила королеву косметики Эсте Лаудер [30], выйдя из ее дома с драгоценностями на миллион, которые позже сбыл Генри.
"В дом забрался Арико, прикинувшись водителем. Он вышел из моего дома, переодевшись в униформу и кепку. Карен даже усы ему пририсовала. Ограбление прошло гладко, а вот ювелир угробил почти все камни, исцарапав их, когда вынимал из оправы.
Мы всегда старались извлечь краденые камни из оправы как можно быстрее, чтобы их было невозможно отследить. Затем камни продавали и вставляли в новую оправу. Золотые и серебряные оправы продавались отдельно, их переплавляли".
Генри начал пробивать себе путь в канал поставок спиртного, через который планировал поставлять виски всем барам и ресторанам, долю в которых имели Джимми Бёрк с Поли Варио.
И, что важней всего, Генри не забывал забирать свой чек на двести двадцать пять долларов без выхода на работу, как менеджер дискотеки у Фила Базиле, к которому его пристроил Поли Варио. Генри была необходима еженедельная квитанция на получение денег, чтобы он мог показать полицейскому надзирателю, что усердно работает.
В одну из своих участившихся поездок в Питтсбург Генри познакомился с Тони Перлой, местным букмекером и близким другом Пола Маззеи. За выпивкой в квартире Маззеи и разговором про наркотики Перла сообщил Генри, что у него есть баскетболист из бостонского колледжа, который готов играть на занижение счета в сезоне 1978-1979.
"Тони Перла обрабатывал этого парня, Рика Куна, более года. Кун, который играл в команде Бостонского колледжа центровым, рос вместе с братом Перлы, Рокко. Кун был здоровым пацаном, который хотел поднять деньжат.
Перла уже подарил пацану цветной телевизор, отремонтировал машину, даже подкидывал травку с кокаином. На мое замечание, что Кун в одиночку не сможет гарантировать нужный нам счет, Перла ответил, что Кун привлечет своего лучшего друга, Джима Суини - капитана команды. Перла добавил, что с Куном и Суини, а если понадобится, то и с третьим игроком, мы сможем контролировать набранные очки за две тысячи пятьсот долларов за игру.
Игрокам подобный расклад нравился, поскольку они не сдавали игры. Они могли сохранить лицо. Им только надо было убедиться, что они не выиграют с разницей больше необходимой.
Так, например, если букмекеры или эксперты из Вегаса выставляли линию с победой Бостона в десять очков, наши игроки должны были промазать достаточно бросков, чтобы обеспечить выигрыш с разницей меньшей, чем те десять очков, установленные букмекерами. Так они могли выиграть свои игры, ну а мы свои ставки.
Перла хотел включить меня в схему из-за моих связей с Поли. Перла просто не был в состоянии сделать большое количество крупных ставок у букмекеров по всей стране, чтобы максимизировать прибыль с каждой игры.
Также Перла нуждался в защите, на случай если букмекеры учуют подвох и откажутся платить. Иными словами, если один из букмекеров решит наехать на Перлу, он хотел иметь возможность сказать, что подобные вопросы следует разрешать с одним из его партнеров - а именно, со мной, Джимми Бёрком и Поли Варио.
Возможно, многие этого не знают, но ставить крупные суммы на университетский баскетбол - дело весьма сложное. Лишь несколько букмекеров серьезно рассматривают баскетбол.
Более того, большинство букмекеров примут ставку на университетский баскетбол лишь в качестве услуги для тех, кто активно ставит на футбол или бейсбол. Да и в этом случае они обычно урезают твои ставки до пятиста-тысячи долларов.
Именно поэтому мне приходилось связываться с целой командой из пятнадцати-двадцати букмекеров. Нескольким из них я бы дал знать о том, что происходит, чтобы те смогли помочь увеличить количество ставок.
