на распутье, вечно не знаешь, куда пойти, вечно утыкаешься в тупик.
– Или возвращаешься обратно.
Роберт отставил свою чашку в сторону, наблюдая за тем, как лёгкий ветер перебирает распущенные волосы Алекс, он вспомнил их мягкость и их чудесный, вызывающий в нём ностальгию аромат.
– Возвращаешься к тому, с чего начал. Заново, – поймав её многозначительный взгляд, он покачал головой, шестым чувством ощущая, что разговор уходит не в ту сторону.
На опасную дорогу они ступили, ему бы лучше увести беседу в другом направлении. Так что он подытожил всё сказанное ранее:
– Поэтому выходы из всех орнаментальных кельтских лабиринтов сводятся к центру, как к духовному началу.
Они ещё некоторое время обсуждали свои последние работы, этот разговор мог длиться бесконечно, но, в конце концов, и он исчерпал себя. Народу на террасе поуменьшилось, и солнце поднялось ещё выше, совсем не оставляя места тени.
Алекс прищурилась, запрокинув голову, наслаждаясь теплом.
– Какая программа на сегодня?
– Днём пикник, вечером осмотр частной коллекции герцога.
– Пикник, – протянула она задумчиво. – Нам обязательно там быть?
– Как хочешь.
– А ты пойдёшь?
Она перевела взгляд на него, ожидая ответа. Он улыбнулся краешком губ, давая ей несколько провокационный ответ.
– Если составишь компанию.
Алекс фыркнула, рассмеявшись.
– Из меня плохая компания. Боюсь, я попрошу тебя выбрать самое малолюдное и отдалённое место ото всех, чтобы раскинуть наш плед, – развернувшись к нему, она указала в его сторону пальцем. – И это не из-за толпы, а из-за вчерашнего инцидента. Я ещё не готова повторно встретиться с теми же дамами после своего провала и молниеносного бегства из комнаты. Ты знаешь, у меня нет проблем в общении с иностранцами, но эти, как с другой планеты.
Роберт покачал головой в ответ на её заявления.
– Обещаю найти самый уединённый уголок во всём парке.
Мягкие бархатные интонации в его голосе сказали ей несколько больше, чем было вложено в эти слова.
Их долгий обмен взглядами был прерван звонком мобильника Роберта.
– Это Демид, – прежде чем снять трубку, сообщил он ей. – Слушаю.
Роберт ненадолго замолчал, из трубки слышался приглушённый голос Дёмы.
– Хорошо, тогда ждём тебя, – произнес Акимов и нажал отбой.
Саша выжидающе посмотрела на него.
– Он появится лишь через три дня, дела в столице и какой-то очередной аукцион в Рочестере, который он ну никак не может пропустить.
– Понятно.
У Александры сложилось стойкое ощущение, что Демид словно бы нарочно выпал из их трио, оставляя её один на один с Робертом, или это кто-то свыше посылает ей испытания, желая проверить степень её сдержанности.
– Боюсь, он приедет к концу «банкета», – добавила она. – Для меня загадка, как вы общаетесь, и что вас связывает.
Алекс было, хотела развить мысль дальше, но резко осеклась, захлопнув приоткрытый рот. Начало её тирады больше походило на поучительную супружескую речь, на предмет: «а правильно ли ты выбираешь себе друзей, дорогой». Во-первых, она никогда не позволяла себе подобного, ни разу за всё время их знакомства, во-вторых, они уже как три года фактически, пусть и не формально – не супруги, и, в-третьих, ей показалось, что в ней говорило банальное раздражение, нежели чем здравый смысл.
Она неплохо относилась к Демиду, даже весьма хорошо, он помогал им связями и организацией их поездки, но ведь это именно из-за него они оказались сейчас здесь. Не приди он к Роберту с рукописью, тот бы не появился на пороге архива, не просил бы её помощи, и как итог, не сидела бы она сейчас с ним и не завтракала, наслаждаясь открывающимся видом Сассекских красот с террасы.
В голове возник очередной вопрос, который вырвался наружу, прежде чем она смогла сдержать себя.
– Роберт, а почему ты обратился за помощью именно ко мне? Ты и сам был в состоянии расшифровать текст. А если тебе была нужна консультация специалиста, ты мог бы обратиться к любому другому из своих знакомых. Ведь не я одна на факультете изучала праскандинавские варианты. Так почему ты пришёл ко мне? – спросила Алекс, невольно задерживая дыхание.
Он долго смотрел на неё, взвешивая все за и против, решая, сказать ли правду или солгать, а может попросту уйти от ответа, переменив тему, но в итоге решил, что честность будет лучшим решением.
– Это был хороший повод.
– Повод? – выдохнула она, чувствуя, как её сердце дрогнуло.
– Увидеть тебя… снова.
Роберт не ощутил ожидаемой пустоты от своего признания, напротив, его наполнила уверенность в том, что Алекс готова принять его слова, не иронизировать, а поверить его искренности. Он увидел, как она растерянно опустила взгляд, уставившись на собственные, крепко сжатые руки.
В голове Саши проносились вопросы: один за другим. Все они начинались с «как, почему и зачем»? И всё же она не решалась задавать их. Она попыталась затолкать глубже невольно вырывающееся безымянное чувство от его признания, напоминая себе, кто перед ней, пытаясь воскресить обиду и боль. Но они вдруг стали настолько незначительны и пусты, что она ощутила лишь их лёгкое эхо.
Куда всё ушло? Так сложно было сделать шаг навстречу, полшага, продвинуться лишь на миллиметр, слишком много было между ними. Прошлого, наполненного обидами и непониманием. Не было доверия, да и желания верить, тоже не было. Но как не пыталась она сейчас убедить саму себя в безразличии, ей не удавалось. Она устала сопротивляться. И поняв это, тут же ужаснулась. Всего несколько дней, как он буквально ворвался в её жизнь, и она забыла о годах одиночества и боли.
Алекс посмотрела на него, прямо в его светящиеся ожиданием глаза, и улыбнулась, решая, никак не комментировать его слова.
Поднявшись на ноги, она махнула в сторону дома, показывая, что поднимется обратно в их комнату. Роберт улыбнулся и кивнул, принимая её реакцию.
– На сегодняшнем пикнике, – забирая со стола сочное красное яблоко, пропела она, – я планирую нарушить несколько правил этого великосветского этикета.
– Каких же именно? – поинтересовался Роберт.
– Не знаю, – пожав плечами, она переместила яблоко в другую руку, – вот, когда нарушу, тогда и определим, какие именно. Но то, что нарушу, это как пить дать, я же их все не знаю.
Закончив свою маленькую тираду в адрес светского общества, она подняла руку и откусила от яблока, сознательно или не сознательно нарушая ещё одно и вынося из-за стола еду.
Глава 14
Ветки старой осины за окном поскрипывали, опускаясь до земли. Серебристые листья поглаживали траву. Резкие порывы ветра то раскидывали их в стороны, то заставляли крениться ниже, то, подхватывая, трепали, отрывая. Близилась гроза.
Но
