Когда они коснулись пола, раздался хлопок. Дым очень быстро повис в воздухе, после чего мы вышли из укрытий и открыли огонь по позиции людей из крупного калибра: я стрелял кассетными боеприпасами, инженер и стрелки вели огонь разрывными зарядами. Меньше, чем за минуту мы смяли их огневую точку. Те, кто еще подавал признаки жизни, добивались штыками. Когда этаж был чист, мы отправились дальше.
На следующих пяти этажах мы почти не встретили сопротивление за исключением пары ополченцев с ружьями и гранатами, которых мы уничтожили сразу же, едва они успели сделать пару выстрелов в нашу сторону.
На двадцать первом этаже нас снова прижало плотным огнем с закрепленной точки в центре коридора. К счастью, снайпер на посту смог оказать нам поддержку, немного сместившись влево. После серии метких выстрелов мы продолжили путь.
На двадцать шестом этаже мы ввязались в перестрелку с частями специального назначения людей. Эти бойцы были хорошо вооружены и подготовлены. Они прижали нас плотным огнем по фронту и попытались взять в кольцо, направив к нам три штурмовые группы. Те забрасывали нас гранатами и пытались поймать на смене укрытия. Я вовремя заметил снайпера в их отряде и сообщил об этом снайперскому посту на площади. Как только вражеский стрелок высунулся, чтобы снять одного из специалистов, взявших на прицел солдат из штурмовой группы, наш снайпер тут же обезглавил его, выстрелив противнику прямо в снайперский прицел, сыгравший бликом на свету. Также оперативно снайпер лишил людей огневой поддержки, сняв пулеметчика и его наводчика в коридоре. Остальных бойцов мы взяли на себя: мы покинули укрытия и открыли по их позициям огонь крупным калибром как на шестнадцатом этаже. Вдобавок мы сами забросали их гранатами. Через 1,5 минуты этаж был чист.
На тридцать пятом этаже с нами связался снайпер:
– Командир, вижу, Ваши ряды поредели. К Вам летит авиация людей. Не знаю, где они нашли технику, но они летят к Вам. Два винтокрылых аппарата с пулеметами и пусковыми установками на борту. Отойдите от окон и соблюдайте осторожность. Я попробую снять пилотов или повредить двигатели этих машин, но Вы в любом случае соблюдайте осторожность.
– Принято. – Ответил я. – Есть ли какие-то средства противовоздушной борьбы на этаже?
– Сейчас, я осмотрю этаж волновым сканером. – Через минуту он добавил. – Да, я вижу контейнер с одноразовыми самонаводящимися пусковыми установками в 40 метрах слева от Вас. Содержимого контейнера должно хватить на 5 выстрелов. Надеюсь, этого будет достаточно.
Я приказал специалистам вскрыть контейнер и взять по пусковой установке. Это были ПЗРК Stinger. Для стрельбы нужно было взять на время цель в прицел и, дождавшись протяжного сигнала, нажать на спуск. Ракета должна была сама преследовать цель до ее поражения.
Я взял себе две установки и рассказал специалистам, как с ними обращаться. Они поняли принцип работы этого оружия. Мы отошли от окон и заняли позиции за бетонными колоннами в коридоре. Мы приготовились и стали ждать появления авиации.
Они были у башни меньше, чем через 2 минуты. Боевые вертолеты, согласно классификации людей. Они открыли огонь по окнам этажа из своих пулеметов и пушек. Я связался со снайпером:
– Можете стрелять?
– Никак нет, командир. Слишком большой угол возвышения.
Тут я вспомнил, что у их поста стоит наша вторая машина поддержки. Она могла открыть огонь по вертолетам и отвлечь их на себя, в то время как мы бы высунулись из укрытий и, воспользовавшись ПЗРК, сбили бы машины:
– Найдите укрытие, – передал я снайперу. – Мы погоним их на Вас. Нам нужно прицелиться из ПЗРК, а их огонь слишком плотный.
– Принято. – Ответил снайпер. – Переходим в укрытие.
Я переключился на машину поддержки и отдал ей приказ открыть огонь по вертолетам. Машина начала бросать по ним очереди из пулеметов и одиночные выстрелы из пушек. План сработал, и вертолеты развернулись, отправившись на уничтожение машины. В это время мы со специалистами высунулись из укрытий, взяли вертолеты на прицел и, дождавшись заветного сигнала от ПЗРК, выпустили по ним ракеты. Мы сделали 4 выстрела, из которых 2 попали в цель, настигнув оба вертолета, несмотря на искусные маневры уклонения, предпринятые пилотами. Цели взорвались и развалились в воздухе, а их обломки рухнули на землю недалеко от снайперского поста. Я связался со снайпером:
– Вы живы? Вас там не задело?
– Мы в порядке, командир. Разрешите вернуться на позицию?
– Возвращайтесь.
– Принято. – Ответил он. – Возвращаемся на позицию.
Я выбросил использованный ПЗРК, а второй решил оставить у себя на случай необходимости подавления подобных воздушных атак или стрельбы по бронетехнике людей, которой, согласно разведданным, было еще очень много в этом районе.
Мы сгруппировались и продолжили движение к крыше башни. Нам попадались ополченцы, офицеры полиции, остатки регулярной армии. Никто не хотел добровольно сдаваться. Нам приходилось уничтожать их всех, чтобы продвинуться дальше. Где-то через 45 минут мы достигли крыши. Оттуда действительно открывался хороший обзор на центр города. Нужно было перемещать снайпера с наводчиком сюда, чтобы он смог оказывать снайперскую поддержку группам наземного штурма. Я связался с ним:
– Можете перемещаться сюда. Башня зачищена. При переходе соблюдайте осторожность. Машину поддержки возьмите с собой. – Параллельно я дал ей команду на сопровождение и защиту снайпера и наводчика при помощи своего КПК.
– Принято. – Ответил он. – Выдвигаемся.
Я наблюдал за их переходом через КПК. Мой совет насчет осторожности оказался очень кстати, поскольку за 50 метров до входа они попали под обстрел группы снайперов на крышах соседних зданий. Это были ополченцы с охотничьими винтовками. Они быстро меняли позиции, надеясь снять снайпера и стрелка, однако машина поддержки сделала свое дело, обстреляв ополченцев из своих пушек. Части тел нападавших разбросало по улице, а крыши домов, получив попадания орудий машины поддержки, просели и начали дымиться. Не оглядываясь назад, снайпер со стрелком вошли внутрь. Через 20 минут они с машиной поднялись к нам на крышу.
Наша операция по захвату башни заняла 90 минут. Мы потеряли всех штурмовиков, машину поддержки, также наш инженер был легко ранен и лишился всего своего оборудования. За все время своей службы я не нес столько потерь. Тем не менее, примерно так я и представлял себе это противостояние: безумное, отчаянное и кровопролитное.
17 часов 52 минуты по местному времени
Я связался с группами, что, согласно моему плану, подавляли сопротивление в системе подземных коммуникаций. Они доложили о небольших потерях (5% от общей численности живой силы каждого из отрядов и легких повреждениях машин поддержки) и о том, что им нужен еще час, чтобы окончательно зачистить подземные
