Когда Эмери уселся на скамью справа от Мадлен, король сказал:
– Девочка, представляю тебе лорда Эмери де Гайяра, сына графа Гая де Гайяра. Как ты могла убедиться, он очень толковый молодой человек.
Мадлен с трудом взяла себя в руки. Обида и ярость терзали ее. Она сделала все, что в ее силах, чтобы достойно встретить короля, но месяцы небрежной работы, а то и умышленного саботажа нельзя исправить за несколько дней. Ей следовало быть благодарной этому молодому человеку, который быстро и умело справился с неприятностью, но что-то в насмешливой манере, с которой он поклонился, больно ранило ее. Ведь это ей и ее умению хозяйничать, а вовсе не Вильгельму предназначался его поклон. И все же девушка не могла проигнорировать его усилия.
– Благодарю вас за помощь, сэр, – сказала она бесстрастно.
– Я был голоден, – холодно возразил он, – а эта неожиданная неприятность задержала подачу пищи.
Мадлен быстро посмотрела в его сторону. И что же она увидела? Безразличие? Неприязнь? Какая у него могла быть причина относиться к ней так? Ведь предполагалось, что молодые нормандские лорды захотят понравиться ей, и один из них, с которым она познакомилась, очень старался преуспеть в этом. Стивен де Фе был красив и обаятелен.
Правда, этот не был нормандцем. Еще раньше она заметила его длинные, до плеч, белокурые волосы и удивилась. Ее взгляд встретился с его ясными зелеными глазами. У нее перехватило дыхание.
– Кто вы? – прошептала она.
– Эмери де Гайяр, мадемуазель.
– Вы сакс!
– Опасаетесь быть убитой в постели? – Его красивые губы изогнулись в усмешке. – Я нормандец. Моя мать англичанка. Дочь графа Мерсийского.
Мадлен поразилась своей глупости, когда осознала, что он говорит на чистейшем нормандском диалекте французского. Ведь он был младшим сыном графа Гая де Гайяра, дальнего родственника и близкого друга короля Вильгельма, тем самым, кто мог бы рассказать ей о Валгалле. Его сын с его ниспадающими светлыми волосами и золотыми браслетами выглядел как варвар-викинг, но он не мог быть лесным бродягой, разбойником-саксом. Не женат ли он? Тогда его безразличие понятно. Обнаружив, что его брат Лео женат, она была слегка разочарована. Лео де Везен показался ей добрым и надежным.
Перед королем поставили блюдо со свининой, и он взял несколько кусков, прежде чем передать его Мадлен. Она взяла кусочек мяса.
– Разрешите угостить вас, лорд Эмери?
Эмери пробормотал слова благодарности и позволил ей выбрать несколько лучших кусков мяса и положить на его хлеб. Он подумал, не узнала ли она его, но оказалось, что это не так. Если ему удастся скрывать от нее свою правую руку, он сможет избежать опознания.
Гостям наполнили кубки и обнесли столы блюдами с фасолью, затем подали мягкий белый хлеб. Похоже, на этом все продукты закончились, и Эмери видел, что Мадлен с тревогой наблюдает, как угощение разносят по залу. Некоторым воинам к концу трапезы достанется больше фасоли, чем мяса. Напиток в чаше Эмери оказался медом. Он склонился ближе к наследнице.
– Боюсь добавить вам новых хлопот, леди Мадлен, но королю не нравится мед. Если нет вина, лучше предложить ему эля.
Она вспыхнула и бросила на него взгляд, одновременно обеспокоенный и раздраженный, затем подозвала слугу. Королю подали чистый кубок и эль. Он кивнул в знак благодарности.
– Есть у вас еще предложения? – спросила Мадлен.
Вопрос прозвучал незаслуженно резко. Девушка не могла найти объяснения своей враждебности к Эмери де Гайяру. Она едва взглянула на него, когда он уселся возле нее. Но мурашки побежали по ее телу с той стороны, где он сидел. Должно быть, это потому, что с некоторых пор зеленые глаза вызывали у нее отвращение.
– Не переживайте, – заговорил он снисходительно. – Король не обжора и не любитель церемоний в свою честь. Еда была приготовлена прекрасно и в достаточном количестве. Всем ясно, что дела здесь идут не лучшим образом.
Она стиснула зубы.
– Я лишь недавно стала принимать участие в управлении Баддерсли, лорд Эмери.
– Так, может, вы не слишком торопились осознать свой долг, миледи?
Она обернулась к нему в гневе:
– Я нахожусь в этой стране всего лишь с апреля!
– Имение может прийти в упадок и разориться на удивление быстро, – сказал он с натянутой улыбкой и передал ей корзину орехов. – Могу я расколоть для вас орешек, леди Мадлен?
– Вы можете разбить себе голову, сэр! – прошипела она и оцепенела, когда король рассмеялся.
– Черт побери, Гай, они уже ссорятся, как настоящие муж и жена!
Уже? Мадлен в ужасе перевела взгляд с короля на Эмери. Этот должен стать ее мужем? Никогда!
– Сир, – выпалила она, – вы обещали мне выбор!
Она заметила вспышку раздражения в глазах короля и прикусила язык, но недовольное выражение быстро сменилось улыбкой.
– И я человек слова, мадемуазель! Я привез с собой трех молодых людей. Все они не женаты и способны помочь тебе здесь, в Баддерсли. Ты обвенчаешься с тем, кого выберешь. Я не могу оставить тебя здесь одну, без защиты.
Мадлен почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Ее пронизала дрожь. Всего через несколько дней она выйдет замуж? За кого?!
Как бы читая ее мысли, король сказал:
– Твой выбор – это лорд Эмери, лорд Стивен де Фе – вон там, мужчина в синем, – и Одо де Пуисси, которого ты, конечно, знаешь. Познакомься с ними поближе, мадемуазель. Испытай их, если хочешь. Через два дня ты обвенчаешься со своим избранником.
Король снова повернулся к графу Гаю, и Мадлен почувствовала, что кто-то вложил кубок ей в руку. Мужчина с зелеными глазами. Мадлен отхлебнула меда. Когда-то она хотела выйти замуж за светловолосого англичанина, но это было до того, как он так жестоко предал ее. Так вот какой у нее выбор! Одо, зеленоглазый мужчина, который был живым напоминанием о жестоком негодяе, и приятный молодой человек, ухаживавший за ней.
Мадлен посмотрела на Стивена де Фе. У него было приятное лицо, вьющиеся каштановые волосы, которые он коротко подстригал, но не до такой степени, как Одо. Выбор был очевиден.
Но, приняв решение, она не нашла успокоения. Напротив, ее тревога усилилась.
– Стивен – очень привлекательный молодой человек, – одобрительно сказал зеленоглазый дьявол справа от нее. – Он необыкновенно обходителен для нормандца, искусен в сражении и выпивает умеренно.
Мадлен повернулась к нему и спросила:
– А разве у вас нет всех этих достоинств?
– Я слишком обходителен для нормандца, – ответил он. – Я не люблю войну, и я топлю свои печали в выпивке.
В доказательство он осушил свою чашу и сделал знак слуге снова ее наполнить.
Мадлен не поверила ему. Значит, он ее не хочет. Она его тоже не желала, но такое пренебрежение больно ранило ее.
