хватит, ужин скоро! — сообщила, отворачиваясь от подозрительного взгляда дядечки.
Дети, естественно, расстроились, но послушно поплелись в замок. Наконец освободившись от обязанности строить домик, Грог облегчённо выдохнул, похоже, забыв о своих подозрениях. Вот надо, нет, напакостил герцог, а краснеть и увиливать приходится мне!
Герцог… Стоило вспомнить, что он сегодня возвращается, розы вместе с садовником вылетели из головы. Как же я соскучилась, кто бы только знал! А ещё мысль, что супруг неоднократно намекал, что хочет забраться в мою кровать, не давала покоя. Нет, я готова перевести наши отношения на другой этап, но… Это не означает, что я не нервничала, думая о том что ждёт меня сегодня ночью.
— У меня пальчик болит! — пожаловалась Веста, возвращая меня на грешную землю.
Осмотрев протянутый мне палец, с тяжёлым вздохом констатировала:
— Заноза! Сейчас мы её вытащим.
— Нет! Пусть она там будет, — вскрикнула малышка, пряча руку за спину.
Ну вот, только этого мне и не хватало!
— Хорошо, — согласилась я покладисто и под удивлённые взгляды воробушков направилась на кухню.
Пришлось переполошить и поваров и горничных, но пинцет мне всё-таки удалось добыть. Вернулась к детям, всё ещё сидящим в гостиной, и попросила Весту ещё раз показать мне палец.
Просьбу девочка доверчиво выполнила. Крепко зажав травмированный пальчик, я резво подцепила занозу, резко её выдёргивая. Глаза малышки тут же наполнились слезами.
— Ты… Ты… Ты сделала мне больно! — закричала она и, оттолкнув меня со своего пути, взбежала по лестнице.
Я даже отреагировать не успела, как за спиной раздался звенящий от сдерживаемой ярости голос.
— Что ты сделала?! Как посмела причинить боль ребёнку?!
Стремительно обернувшись, посмотрела на пребывающего в бешенстве супруга. Нет, ну это уже ни в какие ворота! Я стараюсь, из кожи вон лезу, чтобы подружиться с его детьми, а он и разбираться в произошедшем не стал, заранее обвинив меня во всех смертных грехах.
Разозлившись, шагнула к Арамазду и, подхватив его руку, вложила в неё пинцет вместе с занозой.
— Если вас что-то не устраивает, ваша светлость, можете её обратно вставить!
Рявкнула и, гордо вздёрнув подбородок, пошла в свою комнату. Господи, обидно-то как! Я его ждала, скучала, а он… Баран! Вот кто он!
37
АРАМАЗД.
Глядя на собственную ладонь с лежащим на ней пинцетом и крошечной щепочкой, сообразил, что произошло, и завис. Я с этой передислокацией войск достал всех до печёнок, чтобы быстрей управиться и вернуться домой. Солдаты явно выдохнули с облегчением, когда я их покинул. Рвался к жене, старался и… так облажаться!
— Зря ты так. Эля все дни что тебя не было с Вестой нянчилась. Она бы её не обидела, — добил меня Стенли, укоризненно покачав головой.
Спасибо, сын, теперь я себя ещё больше придурком чувствую. Прочистив пересохшее горло, спросил:
— А ты как? Тебя вниманием не обделяли?
— А мне накостыляли, — заявил сын с довольной ухмылкой. — В тренировочной. И обещали научить таким же приёмам. Пап, Эльма крутая. А ещё… она меня поцеловала, в щёку.
— Что же у неё за поцелуи такие волшебные, раз и ты продался? — хмыкнул, положив руку на плечи смутившегося Стена.
— Лучше скажи, как мириться будешь?
— Что-нибудь придумаю. Давайте-ка вы поужинаете сегодня у себя. Эля всё равно в столовую не спустится — дуется! А я… буду думать!
— Как скажешь, удачи. И смотри, чтобы и тебе не накостыляли.
Совет правильный, жена у меня уникальная — она может!
Размышлял я недолго. Поднялся на крышу и, сменив ипостась, полетел в столицу. Приземлился посреди главной улицы, распугивая редких прохожих. Принял человеческий облик и, не обращая внимания на гневные, осуждающие взгляды, толкнул стеклянную дверь, попадая в помещение, пропитавшееся умопомрачительными ароматами.
Вернулся в замок уже спустя полчаса, сразу же направляясь к апартаментам супруги. Постучал и напряжённо замер. Успел подумать, что Эля не откроет, как дверь распахнулась, являя сердито нахмурившуюся жену.
— Зачем пожаловали, ваша светлость?
— Элечка, я идиот и нет мне прощения, но ты же добрая, милая, ласковая девочка, поэтому не можешь не сжалиться над провинившимся мужем! — выпалил на одном дыхании и протянул девушке белую коробку.
Взгляд серых глаз смягчился. Заинтересованно посмотрев на презент, жена язвительно произнесла:
— Купить меня решил?
— Пытаюсь, — не стал я отрицать.
— И что там?
— Бараньи мозги. Мои ты, похоже, съела, раз я стал таким тугодумом, вот — это тебе взамен, чтобы голодной не осталась.
Растерянно моргнув, Эля загнулась от хохота. С улыбкой любуясь веселящейся супругой, я молча ждал, когда она успокоится.
— Арам, ты потрясающий! — выдохнула девушка, вытирая выступившие слёзы. — Вряд ли хоть один мужчина в качестве извинения преподнёс жене мозги барана.
— Просто у них такой жены как у меня нет. Цветы ей дарить травмоопасно, особенно розы, я потом сам буду полночи с пинцетом сидеть, выдёргивая шипы из физиономии. Так что это самый оптимальный вариант.
Забрав у меня коробку, она поставила её на столик и, развязав ленту, с опаской подняла крышку.
— Это торт!!!
Обняв супругу за талию, прижал спиной к своей груди и, поцеловав в висок, прошептал:
— Ты же не думала, что я на самом деле подарю тебе мозги?
Выпутавшись из моих рук, Эля развернулась, посмотрела мне в глаза и так же тихо ответила:
— Я уже не знаю, чего от тебя ждать.
— И нет ни единой догадки? Я ведь предупреждал, что будет, когда вернусь.
Обвив тонкую талию одной рукой, привлёк девушку к себе и, положив вторую на затылок, накрыл её губы своими. Рвано выдохнув, Эля скользнула ладонями по моей груди и приоткрыла ротик, впуская мой язык в жаркую глубину. Я пытался быть нежным, но сладкий вкус моей нимфы пьянил. Путешествуя руками по её спине, всё крепче вжимая хрупкую фигурку в свой торс, я с жадностью терзал пухлые губы. Такие мягкие, нежные, податливые, что я тону в водовороте накрывшего с головой желания.
Ну вот и всё, я тоже продался за поцелуй! Будоражащий запах моей девочки кипятит кровь, и она, бурля всё сильнее, разгоняется по венам, отдаваясь шумом в ушах.
Но стон, полный наслаждения, сдавленный и невероятно чувственный, что у меня голова мгновенно закружилась, я не мог не услышать. Подхватил жену на руки и не разрывая поцелуя прошёл в её спальню, чудом ни на что не налетев по дороге. Опустил Элю на кровать. Тонкие пальчики сжались, впиваясь ногтями в мои плечи, словно их хозяйка испугалась, что я уйду, оставив её одну. Глупенькая моя, куда ж я теперь от тебя денусь? Для меня оторваться сейчас от твоих вкусных губ
