— Ну так рискни, — почти шепчу, обводя большими пальцами влажные губы мужчины. — Пожалуйста. Моя жизнь уже изменилась…
Феликс тормозит еще несколько секунд, затем резко тянет меня на себя и втягивает в водовород разнообразных эмоций одним своим дерзким поцелуем. Слишком резким, слишком напористым. Но так мне кажется только в первые секунды, пока в душе не восстанавливается гармония.
Я должна быть здесь. С этим мужчиной. В его руках. Чувствуя его поцелуи на коже. Едва замечая, как его руки стягивают с меня одежду и несут в спальню. В голове не мелькают предупреждения Лиды о первой близости, советы из интернета и рассказы Геры о половом акте смываются в унитаз. Сейчас это не важно.
Потому что я впервые чувствую, что мне спокойно, что меня ничто не будет смущать. Ни наша дерзость, ни наша развязность, ни страсть, охватившая опьяненные от эмоций головы. То, что мне не удавалось ощутить с Димой.
Руки, губы, наши поцелуи. Все сливается воедино. Мне хочется, чтобы он касался меня. Везде где можно и где нельзя. Где это считается нормой и там, где аморально и пошло. Наши чувства сильнее физики, наши странные отношения мощнее договора.
Они сильнее нас самих и готовы управлять двумя жизнями, соединенными сейчас в единое целое. А мы позволяем ей вести нас по этому пути. Возможно, неправильному и сложному, но так даже лучше. Ведь он является единственно истинным.
— Это твой первый раз? — спрашивает тихо. Тени от прикроватной лампы так красиво ложатся на его лицо, ресницы кажутся совсем длинными, как у девушки, а в глазах… адское пламя.
— Да.
— Ничего не бойся.
Его слова звучат уверенно, почти как на парах по английскому, но разница чувствуется. Они не кажутся заносчивыми, тон не такой железный, не такой строгий. В голосе появляется мягкость, которую я никогда раньше не замечала. Будто к тому зануде добавили недостающую черту, позволяющую мне довериться и не думать ни о чем.
Потому что пока он рядом, с нами ничего не случится…
Время расставит все по своим местам. По неправильным в чьих-то глазах, по непривычным и даже неожиданным. Но этот путь выбрали мы и никто больше не смеет указывать, в какую сторону повернуть.
И этой ночью я осознала, что такое настоящее счастье и настоящая близость с любимым…
Глава 27
Мне так хорошо. Впервые в жизни могу с уверенностью сказать, что мои бесконечные думы вчера в спальне родителей не прошли даром. Я расставила все по своим местам, учла все недостатки и достоинства своего шага. Но поступила все равно иначе. Не так, как планировала.
И я об этом ни капли не жалею…
В объятьях Феликса очень тепло. Он большой. Горячий. Спиной чувствую, как его крепкая грудь плавно поднимается и опускается. И вообще, я ощущаю себя такой маленькой рядом с ним. Как пушинка.
Наши тела прикрыты пушистым одеялом. Тем самым, которым я была накрыта после клуба. Эх, воспоминания. Я тогда думала, что меня похитил маньяк, а когда преподаватель приближался ко мне медленным шагом, очень сильно испугалась.
Разве это один и тот же человек? Да? Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Да какая разница? Это все в прошлом.
— Доброе утро, — хрипит на ухо мужчина и целует нежно за ушком. — Как тебе первое утро в роли женщины?
Хотела бы съязвить, что и до этого я не меняла пол, но… не хочется. Не сейчас, когда я улыбаюсь, как дурочка, самой себе и ощущаю в груди нарастающее тепло. От сердца до остальных органов. До каждой клеточки тела.
— Отлично, — поворачиваюсь в сильным татуированных руках лицом к своему грозному, занудному преподавателю. Ладно, не занудный он, чуть-чуть, может. — Даже замечательно, но… ай!
Вот и «НО» вылезает наружу.
— Сейчас принесу таблетки, — он резко встает с кровати, не стесняясь собственной наготы, и уходит из комнаты, возвращается через пару минут с таблеткой обезболивающего и стаканом воды.
— Спасибо.
На самом деле у меня не так сильно живот болит, всего лишь временами слегка тянет. Просто мое тело не привыкло к таким крышесносным ощущениям. Оно не привыкло к мужской близости, к «взрослению». Может, ночью мы переборщили со «страстью»? Не знаю. Просто я не смогла остановиться, а Феликс не стал меня отговаривать.
— У тебя какие планы на сегодня? — мой горячий преподаватель нависает надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от меня.
— Хм… Можем снова пройти времена английского или инфинитив, Феликс Владимирович.
Мужчина обаятельно улыбается. Честно, впервые в жизни вижу широкую улыбку препода и такие же шикарные белые зубы. Улыбайтесь почаще, Феликс Владимирович. И глазами так стреляйте, и лучики счастья в уголках глаз тоже показывайте.
— Are you ready, baby? (Ты готова, малышка?).
— Yes, I am (да, я готова).
Но вместо того, чтобы повторить грамматику английского, Феликс наклоняется ближе ко мне и впечатывается своими губами в мои, унося меня в неизведанные дали. В счастливые и прекрасные. С запахом хвои и свежести.
Еще некоторое время мы валяемся в кровати, наслаждаясь друг другом, а потом идем на кухню за завтраком. Я надеваю ту самую майку, пропахшую полностью моим преподавателем, он надевает обтягивающие все выдающиеся части тела трусы и линзы. Почему не очки? Не знаю. Стоим на кухне вместе. Я спереди, около сковородки, переворачиваю яичницу, а он сзади, обнимает меня и всячески отвлекает.
И нам хорошо вместе. Рядом. Он не спрашиваем меня о Диме, я не спрашиваю об Ульяне.
— Еще немного, и я пережарю яичницу, — говорю, смеясь, когда татуированные руки смыкаются у меня на талии.
— Для этого я здесь, чтобы проследить.
И он следит вместо меня. Потому что глазами я натыкаюсь на его татуировки. Пытаюсь разглядеть ближе, увидеть различные рисунки и понять их смысл. Когда-то я спрашивала о них, он промолчал. А сейчас…
— Что обозначают твои татуировки?
— Тебе обо всех рассказать?
— Желательно.
Я поначалу подумала, что эта тема будет неприятна Феликсу, но он спокойно ждет, когда я выложу вторую порцию яичницы на тарелку и повернусь к нему лицом.
— Все очень просто. Тут независимость, — он вытягивает левую руку, — а тут — свобода, — вытягивает на правую.
— То есть каждый рисунок символизирует независимость и свободу?
— Да. В университете увлекался татуировками, байками. Мы с ребятами много их набили в свое время.
Обалдеть! Мой препод-зануда, педант и мистер придирчивость оказывается бывший байкер, живущий на свободе и независимости. Вот это да. Кому из девчонок расскажешь — не поверят. Они даже татушки его не видели! И не увидят, не зря же прячет под рубашкой.
— Только не говори, что еще гонками увлекался, — хмыкаю я. Ну это вряд ли, о таком только в книгах пишут, а в реальности…
— Было дело, пока в аварию не попал. С тем пор к трассе не подхожу близко.
Так, что-то ты, Яночка, переборщила с «реальностью». Как там Билан пел? Невозможное возможно? Правильно он сказал.
— А ты не такой зануда, каким казался.
Ой-ой-ой! Надо спасаться! Его хмурый взгляд мне совсем не нравится.
— Я вообще-то не зануда! И с чего ты взяла…
— Хорошо. Пойдем завтракать, — несу наши тарелки к столешнице с высокими стульями. Я такие только у Миши видела, всегда мечтала за такими позавтракать.
— Только не забирайся с ногами на стойку…
— Что? — спрашиваю, когда опираюсь ногами о столешницу, затем свешиваю их с другой стороны и спрыгиваю на пол. А что? Она длинная, обходить долго, между прочим! А у меня и без того все тело болит после наших ночных приключений.
В ответ Феликс всего лишь улыбается и говорит:
— Сегодня тебе можно все.
Только мы собираемся взяться за вилки, как внезапно раздается звонок в дверь. И он заставляет меня подпрыгнуть на месте. Да-да. Странно, правда? Какое-то дурацкое предчувствие у меня. И очень нехорошее. Словно кто-то хочет разрушить нашу идиллию.
— Откройте немедленно! Где моя сестра? — слышится по ту сторону от двери, а затем ее колотят сильными ударами.
