Эгвейн подошла к оружию и положила руку на длинный бронзовый ствол. Разумеется, ей уже докладывали о нём. Кое-кто рассказывал, что эти штуки — нечто вроде Айз Седай, только отлитые из металла и заправленные начинкой от фейерверков.
Сквозь переходные врата текли и текли беженцы, многие из них были горожанами.
— Свет! — пробормотала Эгвейн себе под нос. — Их слишком много. Мы не сможем разместить весь Кэймлин здесь, на Поле Меррилора.
Илэйн закончила свой разговор, предоставив Алудре осматривать повозки. Непохоже, чтобы эта женщина решила отложить осмотр до утра ради отдыха. Илэйн направилась в сторону врат.
— Солдаты доложили, что местность вокруг города безопасна, — проходя мимо, сообщила она Эгвейн. — Я хочу взглянуть.
— Илэйн… — начала было следовавшая за ней по пятам Бергитте.
— Хорошо, мы вместе взглянем! Пойдём.
Эгвейн предоставила королеве разбираться с её делами, вернувшись к руководству работой. К этому моменту Романда уже возглавила Айз Седай и занялась разделением раненых на группы в зависимости от тяжести ранений.
Обозревая всю эту суету и неразбериху, Эгвейн заметила пару людей, стоявших в сторонке. Мужчина и женщина — по виду иллианцы.
— Вы что-то хотите?
Женщина преклонила перед ней колени. Несмотря на хрупкую фигуру и высокий рост светлокожей и темноволосой женщины, в её чертах сквозила некая строгость и решимость.
— Меня зовут Лейлвин, — произнесла она с акцентом, который невозможно ни с чем спутать. — Я была с Найнив Седай, когда её вызвали для Исцеления. Мы последовали за нею сюда.
— Ты шончанка?! — поразилась Эгвейн.
— Я явилась, чтобы служить вам, Престол Амерлин.
Шончан. Эгвейн по-прежнему удерживала Единую Силу. Свет! Не каждый встреченный шончанин для неё опасен, но всё-таки рисковать не стоит. Едва сквозь переходные врата прошли несколько гвардейцев Башни, она указала им на эту шончанскую парочку.
— Возьмите этих двоих под стражу и присмотрите за ними. Я разберусь с ними позже.
Гвардейцы кивнули. Мужчина подчинился с неохотой, женщина же с куда большей готовностью. Она не могла направлять, так что не являлась одной из освобождённых дамани. Хотя это не значило, что она не сул’дам.
Затем Эгвейн вернулась к Найнив, всё ещё стоявшей на коленях подле Талманеса. Болезненный цвет его кожи исчез, сменившись бледностью.
— Отнесите его куда-нибудь, пусть отдыхает, — устало объявила Найнив нескольким наблюдавшим бойцам Отряда. — Я сделала всё, что в моих силах.
Когда солдаты унесли Талманеса, она перевела взгляд на Эгвейн.
— Свет! — прошептала Найнив. — Я почти опустошена, даже несмотря на мой ангриал. Удивительно, как только в тот раз Морейн сумела справиться с раной Тэма… — в её голосе прозвучала нотка гордости.
Найнив хотела вылечить Тэма, но не сумела, хотя, разумеется, тогда ещё не знала, что именно она делает. С тех пор она прошла длинный-предлинный путь.
— Так это правда, Мать? — спросила Найнив, поднимаясь на ноги. — Насчёт Кэймлина?
Эгвейн кивнула.
— Ночь обещает быть долгой, — заключила Найнив, глядя, как сквозь переходные врата всё прибывают и прибывают раненые.
— А завтрашний день — ещё длиннее, — согласилась Эгвейн. — Знаешь, давай соединимся в круг. Я одолжу тебе свою силу.
Найнив остолбенела.
— Мать?
— Ты куда лучше умеешь Исцелять, — улыбнулась Эгвейн. — Возможно, я и Амерлин, Найнив, но прежде всего я — Айз Седай. Слуга всего сущего. Мои силы пригодятся тебе.
Найнив кивнула, они соединились и направились к группе Айз Седай, которую Романда поставила Исцелять беженцев с самыми тяжёлыми ранами.
* * *
— Моей сетью глаз-и-ушей занимается Фэйли, — объяснял Перрин, пока они с Рандом торопились к лагерю Перрина. — Сейчас она как раз может быть с ними. Но предупреждаю: не уверен, что ты ей нравишься.
«С её стороны было бы глупо относиться ко мне иначе, — подумал Ранд. — Возможно, она догадывается, чего я потребую от тебя, прежде чем всё закончится».
— С другой стороны, кажется, ей нравится то, что мы знакомы, — продолжал Перрин. — Она-то, в конце концов, кузина королевы. Думаю, она всё ещё беспокоится, что ты свихнёшься и как-то навредишь мне.
— Безумие уже настигло меня, — ответил Ранд. — Но я держу его в узде. А что касается вреда, то, возможно, она права. Думаю, мне не удастся не навредить моим близким. Как ни горько это осознавать, но таков урок.
— Значит, ты считаешь себя сумасшедшим, — сказал Перрин, вновь попутно опустив руку на молот. Он нёс его у бедра, несмотря на огромный размер. Перрину придётся смастерить для него специальный чехол. Удивительная вещь. Ранд всё собирался спросить, не был ли этот молот одним из предметов, созданных с помощью Силы Аша’манами Перрина… — Но уверяю тебя, Ранд, это не так. Мне ты совсем не кажешься безумным.
Ранд улыбнулся, и где-то на краю сознания промелькнула мысль.
— Нет, Перрин, я действительно безумен. Моё безумие — это моя память, мои мотивы. Льюс Тэрин пытался взять надо мной верх. Я был одновременно двумя людьми, сражавшимися за контроль надо мной, и один из них был совершенным безумцем.
— Свет! — присвистнул Перрин. — Звучит ужасно.
— Да уж, приятного мало. Однако… есть и кое-что ещё, Перрин. Я всё больше убеждаюсь, что мне нужны эти воспоминания. Льюс Тэрин был хорошим человеком. Я был хорошим человеком, но всё пошло не так. Я возгордился и решил, что могу всё сделать сам. Мне нужно об этом помнить. Без безумия… без этих воспоминаний я бы, вероятно, снова бросился в атаку в одиночку.
— Значит, ты собираешься объединиться с другими? — уточнил Перрин, оглядываясь на лагеря Эгвейн и прочих сторонников Белой Башни. — Но те армии невероятно похожи на врагов, готовых вот-вот сцепиться друг с другом.
— Я заставлю Эгвейн внять здравому смыслу, — ответил Ранд. — Я прав, Перрин. Нужно сломать печати. Не понимаю, почему она против.
— Она же теперь Амерлин, — Перрин потёр подбородок. — Она — Хранительница Печатей, Ранд. Её долг — следить, чтобы о них позаботились.
— Верно. Именно поэтому я хочу убедить её, что мой план в отношении печатей правильный.
— Ранд, а ты уверен, что их нужно разбить? — спросил Перрин. — Совершенно уверен?
— Ответь-ка, Перрин. Если стальной инструмент или меч сломался, можно ли его починить так, чтобы он служил как и прежде?
— Гм, вообще-то, можно, — ответил Перрин. — Но лучше так не делать. Сталь зернистая… в общем, почти всегда лучше выковать заново. Расплавить и начать сначала.
— Здесь тот же случай. Печати испорчены — как тот меч. Их нельзя просто подлатать. Это не поможет. Нужно убрать все осколки и заменить чем-то другим. Чем-то получше.
— Ранд, — заявил Перрин, — это самая разумная мысль изо всех высказанных по данному вопросу. Ты уже рассказывал о ней Эгвейн?
— Она не кузнец, друг мой, — улыбнулся Ранд.
— Но она умна, Ранд. И умнее любого из нас
