с тобой. Она поймёт, если правильно объяснить.
— Увидим, — ответил Ранд. — Завтра.
Озарённый светящимся шаром Ранда из Единой Силы, Перрин остановился. В его лагере, расположенном рядом с лагерем самого Ранда, стояла столь же большая армия, как у остальных на этом поле. Ранд никак не мог поверить, что Перрину удалось собрать так много войск, включая — кто бы мог подумать — Белоплащников. Шпионы Ранда утверждали, что, похоже, люди Перрина верны ему все до единого. Даже явившиеся с ним Хранительницы Мудрости и Айз Седай были скорее склонны выполнить его указания, чем отказаться.
Перрин стал королём, это ясно, как небо и ветер. И иным королём, не таким, как Ранд, — королём своих подданных, живущим среди них. Ранд не мог пойти тем же путём. Перрин мог позволить себе быть человеком, Ранд же должен был стать чем-то бóльшим, пусть и ненадолго. Он должен стать символом, силой, на которую каждый может положиться.
Это было ужасно утомительно. Его выматывала не только усталость физическая, но и нечто более глубокое. Необходимость оправдывать ожидания людей подтачивала его, словно река гору. В конце концов река всегда одерживает верх.
— Ранд, я помогу тебе, — сказал Перрин. — Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что до драки не дойдёт. Я не стану сражаться с Илэйн. А ещё хуже будет выступить против Айз Седай. Мы не можем себе позволить склоку.
— Никаких сражений между нами не будет.
— Пообещай мне. — Лицо Перрина вдруг окаменело так, что твёрдостью, казалось, могло поспорить с гранитом. — Обещай, Ранд.
— Обещаю, мой друг. Я поведу нас на Последнюю Битву едиными.
— Вот и хорошо, — Перрин направился в лагерь, кивнув попутно часовым. Оба оказались двуреченцами — Ридом Соленом и Кертом Вагонером. Они отсалютовали Перрину, потом увидели Ранда и неловко поклонились.
Рид и Керт. Он знал обоих и ребёнком восхищался ими, но теперь Ранд привык, что знакомые ему люди обращаются с ним, как с чужим. Он почувствовал, как сильнее давит на плечи мантия Дракона Возрождённого.
— Милорд Дракон, — обратился к нему Керт. — А мы… я хотел сказать… — Он сглотнул и посмотрел на небо, где, несмотря на присутствие Ранда, тучи будто наползали на них. — Дела плохи, да?
— Бури часто бывают плохи, Керт, — ответил Ранд. — Но Двуречье все их пережило. Так будет и сейчас.
— Но… — завёл снова Керт. — Всё выглядит хуже некуда. Испепели меня Свет, если не так.
— Будет так, как желает Колесо, — ответил Ранд, оборачиваясь на север. — Керт, Рид, успокойтесь, — тихо добавил Ранд. — Почти все Пророчества исполнились. Этот день был предопределён, и наши испытания известны. Мы идём не с закрытыми глазами.
Он не стал обещать им победу или надежду уцелеть, но оба выпрямились и, повеселев, кивнули. Людям нравится знать, что всё идёт по плану. Быть может, знание того, что кто-то контролирует ситуацию, было для них лучшим утешением из всех, что мог им предложить Ранд.
— Ну хватит отвлекать лорда Дракона своими расспросами, — проворчал Перрин. — Давайте-ка хорошенько охраняйте пост, и смотри, Керт, не спи и не играй в кости.
Оба бойца ещё раз отсалютовали, и Перрин с Рандом прошли в лагерь. Здесь было веселее, чем в других лагерях на Поле. Походные костры казались чуточку ярче, смех — чуточку громче. Такое впечатление, что двуреченцы каким-то образом принесли с собой частичку дома.
— Ты отлично с ними справляешься, — тихо сказал Ранд, быстро шагая рядом с Перрином, который кивнул кому-то в темноту.
— Они и без меня должны знать, что им делать, вот так-то. — Однако едва в лагерь вбежал посыльный, как Перрин тут же стал распоряжаться. Он назвал мальца по имени, а увидев, как тот покраснел и как у него затряслись колени — паренёк до смерти испугался Ранда, — отвёл его в сторонку и тихо, но твёрдо о чём-то с ним побеседовал.
Потом Перрин отправил его разыскать леди Фэйли и вернулся к Ранду:
— Мне нужно снова поговорить с Рандом.
— Ты же и так говоришь…
— Мне нужен настоящий Ранд, а не человек, который научился говорить, как Айз Седай.
Ранд вздохнул:
— Перрин, это правда я, — он даже возмутился. — Я уже давно не был настолько собой, как сейчас.
— Да, что ж. Просто мне не нравится беседовать с тобой, когда ты скрываешь свои чувства.
Мимо, отдав честь, прошла группа двуреченцев. При виде них он испытал внезапный приступ холодного одиночества, зная, что он никогда не станет одним из них снова. С двуреченцами это чувство было сильнее всего. Но ради Перрина он позволил себе слегка… расслабиться.
— Итак, в чём дело? — поинтересовался он. — О чём рассказал гонец?
— Твои опасения оправдались, — ответил Перрин. — Ранд, Кэймлин пал. Захвачен троллоками.
Ранд почувствовал, как его лицо окаменело.
— Ты не удивлён, — отметил Перрин. — Ты обеспокоен, но не удивлён.
— Верно, не удивлён, — признал Ранд. — Я предполагал, что они нанесут удар на юге. Мне доносили о замеченных там троллоках, и я почти убеждён, что здесь замешан Демандред. Он жить не может без своих армий. Хотя, Кэймлин… да, это умный ход. Я предупреждал тебя, что они попытаются нас отвлечь. Если им удастся отрезать Андор и оттянуть туда его силы, мой альянс станет шатким.
Перрин обернулся в ту сторону, где неподалёку от лагеря Эгвейн был устроен лагерь Илэйн.
— Но, может быть, для тебя же было бы лучше, если бы Илэйн осталась в стороне? Она поддерживает другую сторону в споре.
— Перрин, другой стороны не существует. Есть только одна сторона, которая не может договориться о дальнейших действиях. Если Илэйн не будет присутствовать на встрече, это разрушит всё, что я пытаюсь создать. Она, возможно, наиболее влиятельная из всех правителей.
Разумеется, Ранд мог чувствовать её через узы. Вспышка тревоги подсказала ему, что она получила то же послание. Не следует ли ему прийти к ней? Он мог бы отправить Мин. Она уже проснулась и вышла из шатра, где он её оставил. И…
Он моргнул. Авиенда! Она тоже оказалась здесь, на Поле Меррилора. Ещё мгновение назад её тут не было, так? Перрин наблюдал за ним, и Ранд не стал утруждаться, чтобы скрыть, как он потрясён.
— Мы не можем позволить Илэйн уйти, — сказал Ранд.
— Даже ради защиты её родной страны? — с недоверием уточнил Перрин.
— Если троллоки уже захватили Кэймлин, то Илэйн поздно предпринимать какие-то важные шаги. Армия Илэйн будет занята выводом беженцев. Ей не обязательно при этом присутствовать, но здесь ей быть нужно. Завтра утром.
Как же ему убедиться, что она останется? Илэйн, впрочем, как и всем женщинам, совершенно не нравится, когда ей указывают что делать,
