позволил драконьей сущности хлынуть из сердца. Явившись во всем своем величии, на сей раз удержал вспышку, придержав свет на чешуе. Попытавшись повторить трюк друга, он взмахнул крыльями среди облаков и издал мощный рев, попытавшись через него исполнить магическое воздействие. Благо, имелся опыт и целый набор соответствующих способностей.
…
Тело бессознательной шаманки выволокли из шатра и обступили несколько ее учениц. Мужчины еще не вернулись с набега, потому у них было время, чтобы лично разделить имущество наставницы. В частности — ее тело. Молодые шаманки активно обсуждали, кому и что отойдет, в том числе деля меж собой запертых в амулетах и порабощенных духов.
В сознание еще живой старухи тараном врезался следующий рев. Первый смог поразить ее, застав в момент открытости, некоторой слабости. Второму не требовались такие условия. Он насильно вклинился в ее дух, проходя по нему выжигающим заревом.
Глаза и рот шаманки распахнулись в немом крике, из них лился золотой Свет. Та же участь настигла учениц, ранее избежавших наказания. Воздействие оказалось коротким, но после него они все упали замертво, не выдержав прикосновения к тому, чему их образ жизни и мыслей был противен.
…
Группа охотников, собиравшихся отбить от стада и загнать кодо, для прохождения обряда инициации, вместо положенного дела стояла на месте. Таурены смотрели вверх, на того, кто накрыл их тенью, полностью лишенные мыслей. Их, как и всех, кто мог за ним наблюдать, зачаровал полет двух драконов. Огромного черного, заслоняющего небо и бросающего тень на землю. И его меньшего собрата, юркого, переливающегося цветами от белого до почти черного, да то и дело обращающегося белым потоком, чтобы поспеть.
Но не из-за ужаса или ментального подавления они собой не владели. Будучи чистыми духом, любящими мир и почитающими саму землю, на себе таурены испытывали… многое. Их захлестывали ощущения теплоты, странной, неясной нежности и доброты. Каждую секунду их вера в себя и успех крепла, пока не достигла пика. И тогда они все очнулись ото сна.
Посчитав увиденное благословлением, наперебой обсуждая его меж собой, будущие воины продолжили путь в направлении, которое им указали старейшины. Больше они не сомневались, что смогут добыть кодо. А небольшое благословление подкрепляло их силы.
…
Делая облет по Мулгору, Алгалон прислушивался к своим чувствам, получая все больше откликов. К его удивлению, рев разнесся далеко за пределы долины, но вот эффективность оставляла желать лучшего. Нацеленный в первую очередь на все противное Свету, то есть, на все злое, он поразил удивительно малое число. А все потому, что достал в основном тех, кто был открыт в первую очередь духовному.
«Столько сил потрачено, а жертвы — всего около двух сотен шаманов. Обычных магов подобное вовсе не затронет, ори я на них хоть в упор. Скорее звуком прикончит, чем воздействием Света, окажись целью хоть некромант, хоть еще какая тварь. На демонов тоже не окажет влияния. Гораздо проще атаковать оформленной волной или каким другим воплощением. Обязательно потом спрошу у Рейнхарта, знает ли он о последствиях своего рева и каковы они»
Гораздо больший результат дало другое. Задействовав на всю собственный канал связи со Светом, владыка Цитадели постарался развернуть ауру, благодаря которой мог бы в огромном радиусе ухватывать чистые помыслы. И у него получилось. Уже навострившись связываться с верующими, он без труда читал чужие мысли, не касающиеся его, но наполненные надеждами и чаяниями. Или теми же мольбами, но направленными на иные источники, будь то духи или божества.
В этом плане таурены смогли произвести на него самое положительное впечатление. Их помыслы, как правило, оказывались простыми и удивительно яркими. Приземленными. В основном они касались удачи на охоте, таланта в том или ином ремесле или милости духов. Сам на такие “запросы” он не отвечал. Почти. Только в исключительных случаях, когда дело касалось воинов. В остальном действовал именно Свет.
Через все ту же пресловутую связь, как его проводник, Первый Страж ощущал нечто сравнимое с благодарностью, которой с ним старался делиться безбрежный океан изначальной силы. Это было странно, почти непонятно, однако… он привык. Научился улавливать и старался нормально воспринимать отголоски эмоций, столь же необъятных, как и их источник.
Таким образом не получалось новых верующих в идеалы Света. Владыка Цитадели вообще сомневался, что таурены могли осознать настоящий источник благословлений. Однако, Свету нравилось просто ощущать что-то хорошее и в таких количествах. В иных условиях до него достучаться получалось мало у кого. И он вбирал в себя новые концепции.
Достаточно быстро вылетев за пределы долины, в степь, Первый Страж ощутил себя лучиной во мраке. За пределами мира дикой природы, всякое разумное существо оказывалось заперто для него. При желании и упорстве, он мог бы вломиться и в их головы, однако не хотел подобного делать. Сама мысль о насильственном ментальном проникновении удовольствия не приносила. Но еще более противно становилось от того, к чему он мог прикоснуться.
Кентавры, иглогривы и гарпии, за редким исключением, оказывались источниками злобных, темных помыслов, что ощущались черными расползающимися пятнами. Там, где находились их стоянки, лагеря или постоянные поселения, царствовала чернота. Отсутствие всякого Света. В их душах не было ни намека на что-то хорошее, созидательное.
Драконоборец не хотел погружаться в подобное. Но ему было под силу избавиться от всего противного. Впрочем, и этого он делать не собирался. Ведь на место убитых обязательно бы пришли другие, точно такие же, как их предшественники. Сама по себе подобная практика была бесполезна.
«Когда-нибудь орден доберется сюда. И тогда дикари станут отличным подспорьем для новобранцев. В конце концов, разумных врагов на тренировках нет. А здесь их в избытке. Все равно, что зачистка троллей. Без них, случилось демоническое вторжение, Азероту будет проще. В противном случае они скорее подадутся под руку демонов, чем встанут на защиту. А вот к тауренам следует кого-то отправить. Они весьма пригодятся ордену, если удастся преодолеть их стремление к миру. Отличное выйдет дополнение к штурмовой или сверхтяжелой пехоте»
Преодолев и бескрайнюю степь, Алгалон вылетел к морю, над которым окончательно прекратил сдерживаться, обратившись потоком золотого света. Простираясь по небу с огромной скоростью, он старался держаться на одном уровне с Рейнхартом, стремясь к южной оконечности Восточных Королевств. Оттуда он планировал пролететь на север, уже в облике дракона, старательно забредая во все уголки, где имелись люди и другие разумные создания.
Аура позволяла провести своеобразную разведку местности. Пусть не точную, но ее было бы достаточно, чтобы условно разбить континент на
