мне надо вернуться и отдать клану приказ выступать. Ангербода проследит за остальным, пока я на вашей службе.
— Без надобности, стабильный портал будет открыт столько, сколько понадобится. А волшебные сундуки и коробы для вас уже создали, так что много времени сборы не займут. Ничего оставлять не придется, сможете забрать все, оставив голые стены.
— Мы бы и стены с собой унесли, будь наша воля, ха-ха! Все-таки Утгард долго служила нам домом.
— Есть и такая возможность. — взглянув на висевшую вдали Эруэнтю, Алгалон крепко задумался.
— Не стоит, владыка. В новом мире мы отстроим новый дом. Он станет символом нашего союза и изменения уклада.
— Хорошо. Тогда увидимся завтра на пиру. Все, кто сражался на Азероте, получат два дня гуляний. Будете пить, есть, петь песни и спать столько, сколько пожелаете.
— Кто займет наше место? — в образе великана проступила собранность.
— Те, кто тренировался в Цитадели, пока вы бились под землей. Свежие и рвущиеся в бой братья.
— Тогда нам надо успеть им многое рассказать. Нерубы и чудища коварны. Неподготовленные могут попасться в их ловушки, стяжая бесславную смерть.
— Ступай к Гарету, не медли. Он организует для тебя портал, все остальное уже хранится на складах крепости.
— Понял. — врайкул развернулся и направился к башне.
— А вы забирайте своих братьев и идите в Цитадель, вас встретят.
Золотые столпы опустились на мертвых воинов, возвращая их к жизни. Помогая соклановцам встать, великаны не проронили ни слова. А их братья, поднимаясь, только проявляли легкое удивление и возбуждение. Собравшись полным десятком, они прошли мимо мастеров клинка, охранявших межмировой переход.
Проследив за ними взглядом до самого конца, владыка Цитадели бросил взгляд на маячившего поблизости синего дракона. Он предпочел облик мелкого гнома с ярко-льдистой бородой и торчащими во все стороны волосами. Что, не смотря на немалый возраст, вполне достоверно отражал его характер.
Его в крепости драконы оставили в качестве связного, пока все остальные были задействованы в поддержании масштабного ритуала.
— Знаешь, где твой Аспект? — обратившись к нему, Первый Страж уменьшился до нормального размера.
— У Нексуса. — голос гнома был под стать размеру — звонкий, писклявый.
— Спасибо. — вполне мягко и дружелюбно произнес драконоборец. Его даже забавляло то, с какой непосредственностью могучий дракон относился к своему облику.
«Самому что ли освоить какие-то перевоплощения? Было бы забавно походить в облике такого же коротышки»
Миг и обстановка сменилась. Оказавшись у стен Ульдуара, Алгалон закрыл глаза. Искомую цель он обнаружил сразу, благо внутренний огонь Аспекта ярко выделялся на фоне всех прочих драконов. Нет. Он сосредоточился на ином, раз уж оказался так близко к темнице.
Владыка Цитадели всем естеством потянулся к своей части, запертой на глубине многих километров под землей. К своему огню. К тем ощущениям, что передавала тюрьма Древнего Бога, частично прошедшая с ним слияние. Картины того, как извиваются сотни щупалец чудовища, как горит, шипит и лопается его плоть, а кровь испаряется без всякого следа, принесли ему огромное удовольствие.
«Корчись, мерзость. Твои последние дни будут наполнены бесконечной агонией. И даже это не сможет искупить вину за то, что ты посмел к ней прикоснуться и строить какие-то планы. Тебя я сгною так, а остальных постараюсь растерзать собственными когтями» — с наслаждением вдохнув и выдохнув наполненный морозной свежестью воздух, Страж открыл глаза. — «Жалко, что не могу направить туда еще больше мощи. Почти бесконечный источник маны есть, а пристроить его пока некуда. Ну хоть использовать Свет могу в больших масштабах благодаря ему»
Открыв наконец глаза, он превратился в поток золотого света и устремился к вершине видневшейся вдали башни. Чем-то она походила на Храм Драконьего Покоя. Тот же купол на вершине, накрывающий площадку. Те же колонны и украшения. Архитектура титанов не отличалась разнообразием.
Воплотившись возле отца лазурного рода, драконоборец молча стал смотреть в ту же сторону. На парящие в небе Нексусы, притягивающиеся к себе ману со всего Нортренда. И на танцующих в небе драконов.
Вот только, имелась меж ними заметная разница. Взгляд Алгалона был осмысленным и внимательным. Он осознавал особую красоту видимой картины и впитывал ее, поглощал. В то же время Малигос стоял с отсутствующим видом. Как призрак самого себя. Был рядом и одновременно далеко.
— Мои драконы нашли портал прислужников демонов. Калесгос уже должен лететь к твоей крепости, чтобы сообщить новость.
— Долго планируешь вот так стоять? Стае нужен ее Аспект, а не то, кем ты сейчас являешься.
— Как бы отреагировал ты, лишившись в одночасье любви всей своей жизни?
— Зависит от обстоятельств. Прежде самого себя, я ставлю цели и тех, кого должен спасти или защищать. Я бы наверняка был разбит, но продолжал делать свое дело.
— Долг. — отец лазурного рода медленно кивнул.
— Зря ты впадаешь в уныние, когда надо проявить настойчивость и бороться. Будто не одно из древнейших существ своего мира, а юный паренек, столкнувшийся с первой влюбленностью и отказом.
— Многое ли ты понимаешь? — нотки рычания, злости, прокрались в голос дракона.
— Достаточно, чтобы не опускать руки по поводу и без него.
— Ты еще молод, Алгалон. Пронеси любовь сквозь тысячелетия и останься без нее. Тогда сможешь понять, что я испытываю.
— Так ли сильна твоя любовь, раз стоишь тут? Больше похоже, что она была не крепче глиняного горшка. Иначе, почему ее удалось разбить несколькими неосторожными словами?
— Неосторожными?! — лазурный левиафан взъярился, резко поворачиваясь. — Ты забыл слова Синдрагосы?!
— Да нет, помню. Ну и что с того? — в противовес собеседнику, владыка Цитадели демонстрировал полную безмятежность. Старался демонстрировать, прикладывая все свои умения на этом непростом поприще. В действительности же ему хотелось еще раз крепко заехать по морде, уже драконьей.
«Странная тяга к рукоприкладству. Сначала друидов хотел переломать, теперь Малигоса. Но им же именно этого будто и не хватает… Так и просятся на зуботычину. Я им нянька всем, чтобы объяснять простые истины?»
— Она отвергла наши узы! Пути назад нет!
— Прежде всего твоей супругой владели самые темные эмоции. Ты любишь, когда тебя сковывают?
— Что? — Аспект Магии растерял часть напора из-за странного вопроса. — Нет.
— А Синдрагоса провела десять тысяч лет в заточении, будучи пленницей собственных костей. Полагаю, она испытывала настоящую агонию до того момента, пока я не воскресил ее. Попытайся встать на ее место. Подумай, как бы отреагировал.
— Продолжай. — потребовал отец синего рода, сильно нахмурившись.
— Пока она жива, есть надежда все вернуть. Пусть почувствует свободу, полетает, многое обдумает. А потом начни ухаживать за ней. — Страж пожал плечами и улыбнулся. — Но помни, мое копье всегда готово пронзить твою плоть…
— Так просто? —
