— Я помню.
— Она была в шкафу. Она была там, когда я его открыла.
— Забавно, куда только не забираются эти проклятые твари, — протянул Ноубл, стараясь не усугублять ситуацию, хотя был в ярости от того, что кто-то специально пугал Венис.
— Нет, Ноубл. Кто-то нарочно подложил ее туда. — Теперь к ее страху добавилось немного возмущения. — Мой личный шутник?
— Почти не сомневаюсь. — Ноубл пересек комнату, взял спящую змею позади головы и, подойдя к окну, выбросил наружу.
— Она ядовитая? — спросила Венис.
— Нет, — коротко ответил Ноубл.
Венис облегченно вздохнула, явно досадуя на себя за свой страх, и это еще сильнее разозлило Ноубла. Как Тревор может допускать, чтобы Венис пугали?
— Судя по тому, как медленно она двигалась, я подозреваю, что она только что поела, — сказал он. — Она была совсем не в агрессивном настроении. Кто-то просто хотел напугать вас, Венис, а не причинить вред.
— Но, должна признаться, я все же рада, что завтра покину Сэлвидж. Возможно, к тому времени, когда я вернусь, им, кто бы они ни были, наскучат дурацкие шутки, — улыбнулась Венис.
Ноубл вспомнил, что на следующее утро она уезжает с Кассиусом. И чтобы заглушить эту мысль, ему не хватит всего спиртного в Сэлвидже.
— Вы так не думаете? — снова заговорила Венис.
— Возможно. Леди, вам лучше убрать свои туфли для танцев, не дожидаясь рассвета, если вы собираетесь отправиться с юта. Они не станут ждать только потому, что вы исполняете свой каприз, мучая и ослепляя всех до единого провинциалов в этом городе. — Ноубл не мог с собой справиться. Венис молча смотрела на него, а ему хотелось, чтобы она возразила, отвергла плохо завуалированные обвинения. — Я-то думал, что вас интересуют более сложные задачи, Венис. Или вы довольствуетесь любой победой?
Она отскочила, словно он ее ударил, а затем в ее потемневших глазах вспыхнул огонь.
— Но я еще не натанцевалась.
— Что? — Ноубл фыркнул, поддавшись воображению, рисовавшему, как Венис обнимают дюжины мужчин, среди которых нет его, как она исчезает с этими мужчинами в укромных уголках, как они склоняются к ней… — Вы хотите сказать, что в Сэлвидже есть мужчина, который по крайней мере дважды не держал вас в своих объятиях?
Это прозвучало омерзительно.
Но Венис даже не моргнула, даже не прошипела отрицания. Она просто прижала руку к ребрам и медленно, сознательно медленно, провела ладонью вниз по тонкой, неплотно прилегающей ткани, туго натянув ее на груди. Она заглянула Ноублу в глаза и, не отводя взгляда, неторопливо направилась к нему, покачивая бедрами, словно бросая приглашение.
Остановившись на расстоянии ладони, Венис откинула голову назад, и волосы черными атласными лентами упали ей на плечи. Ее глаза были холодными, блестящими драгоценными камнями, арктическим льдом, и пальцы Ноубла сжались в кулаки с такой силой, что ногти вонзились в тело сквозь толстые мозоли на ладонях.
— Пожалуй, да. Думаю, еще осталось несколько мужчин, — промурлыкала она, преувеличенно правильно, протяжно выговаривая каждое слово, словно целуя воздух. — Например, вы. Не хотите еще раз потанцевать со мной, Маккэнихи? Не хотите еще раз подержать меня в своих объятиях?
— А куда же девался «Ноубл»?
Она пожала плечами. У Ноубла в ушах застучала кровь; никогда ничего ему не хотелось больше, чем в этот момент коснуться Венис Лейланд.
— Вы не питаете ко мне симпатии, так почему я должна что-то проявлять к вам? — тихо отозвалась она.
Он молчал, но когда Венис положила руку ему на грудь, сердце громко застучало в ответ. Хотя он и знал, что это такое же притворство, каким были ее слезы, он, хоть убей, не мог заставить себя улыбнуться и тем более найти какой-нибудь язвительный, остроумный ответ, как сделал бы любой из ее нью-йоркских кавалеров.
— Ну, так что, Маккэнихи? Еще один танец?
Ее вторая рука присоединилась к первой, и теперь обе ладони лежали у его сердца. Венис, несомненно, догадалась о его желании по тяжелому биению у него в груди.
— Да, — прохрипел он. — Я польщен вашим приглашением.
— Вы же знаете, какие мы легкомысленные, нью-йоркские девушки. Все ради удовольствия. Вы раскусили меня, Ноубл Маккэнихи. Но вы всегда были проницательным парнем. — Ее голос был саркастическим и горько-сладостным, тихим и завораживающим. — Я просто съедаю мужчин на завтрак. Что скажете, Маккэнихи? Хотите быть съеденным живьем? — промурлыкала она.
Ему понадобилась вся сила воли, чтобы заставить свой голос прозвучать спокойно и равнодушно.
— Мне просто придется отказаться от этой чести, мисс Лейланд.
— В чем дело? Я недостаточно хороша? — Она что-то поняла по его напряженной неподвижности, что-то, что сводило на нет ее усилия. Ее губы, влажные, сочные и розовые, скривились в презрительной улыбке. — Именно так я и думала. Притворщик.
С замаскированной гримасой разочарования она вздернула подбородок и пошла от него прочь.
Венис права. Он притворщик.
Рука Ноубла молниеносно обвилась вокруг талии Венис, и он грубо притянул к себе ее тело. А потом он целовал Венис, наслаждаясь ее губами со всей ненасытностью, страстью и желанием, которые напрасно прятал за здравым смыслом и идеей самосохранения.
В его одержимости не было ничего нежного. Венис всхлипнула и схватилась за его шею, чтобы устоять. У Ноубла от ослепляющей страсти кружилась голова, его руки скользнули вниз, по шее Венис, погладили шелковую кожу на ее плечах и двинулись ниже, чтобы накрыть груди.
Ноубл со стоном мял мягкие холмики через проклятый хлопок, чувствуя, как от его движений твердеют верхушки. Потом, оставив ее рот, он наклонился и, подхватив ее под колени, поднял высоко к своей груди, чтобы можно было провести языком по ее горлу, отведать вкус кожи, неистово, жадно присосаться через одежду к грудям.
Венис с трудом вздохнула.
Это был тихий звук, но его было достаточно.
Придя в себя, Ноубл тихо выругался, осознав, что был на грани того, чтобы получить от Венис все, что можно взять силой, вымолить или украсть.
Он оторвался от нее и поставил Венис на пол, но она схватилась за его руки, чтобы удержаться.
— Господи, вы хороши, — сдавленно признал он. — Очень хороши, чтобы ловко вырвать сердце из груди мужчины и приготовить его ради собственного развлечения. Единственный вопрос в том, чью грудь вы собираетесь распороть… мадам? Мою? Я не собираюсь делать вам такое одолжение. — Ноубл отступил на шаг — но Венис никогда не узнает, как дорого обошелся ему этот шаг, прервавший сладостное мучение ее дразнящих прикосновений, — и она разжала руки. — Повторяю: приготовьтесь к отъезду с восходом солнца. Я встречу вас у «Золотой пыли» в пять часов. Мне нужно кое-что отправить с вами Милтону.
