«Искусство не разрушенье, – писал Гоголь, – искусство есть примиренье с жизнью». Как бы ни было трудно сейчас, как бы ни убеждали нас нынешние «властители дум», что человек низок, преступен и неисправим, благодаря тому, что есть на свете Гоголь, Лесков, Гончаров, Толстой, а на Западе – Леонардо да Винчи, Рафаэль и Сервантес, мы никогда не согласимся с этим.
* * *
Мы в долгу перед Гоголем. В 1909 году, выступая на торжествах по случаю 100-летия Гоголя, городской голова Москвы Н.И. Гучков говорил: «На долю Москвы, сердца России, выпало счастье быть охранительницей останков великого Гоголя… От имени Москвы земно кланяюсь тебе, великий учитель, и да будет Москва не только охранительницей твоей могилы, но и хранительницей святых твоих заветов» .
Слово не сдержали – могилу не сберегли. 31 мая 1930 года гроб Гоголя был извлечен из земли на кладбище Свято-Данилова монастыря, вскрыт и разграблен, а останки перенесены на Новодевичье кладбище. Бронзовый крест и камень-голгофа, на которой тот стоял, исчезли бесследно. А на новом месте поставили мраморный бюст, нарушив тем завещание Гоголя.
Конечно, присутствующие здесь не повинны в этом, но это общая вина России.
Слава богу, сегодня мы можем сказать, что часть этой тяжкой ноши на ее сердце будет снята. Голгофа и крест вновь встанут в изголовье могилы Гоголя. И пусть не все вины отмолены (у Гоголя до сих пор нет своего дома в России), пусть еще толкуют по углам о его таинственной смерти, о разъедающем, как щелочь, смехе, пусть срамят его на сцене и в кино, – ответим это словами из старой книги: «Свет и во тьме светит, и тьма не объемлет его».
Часть II
Дело
…Хотя Давид, любя достаток,Сам прожил семь десятков лет,Пообещал еще десятокТому, кто крепок, как атлет.Но царь-Поэт – не арифметик,И от наук он был далек.И уж, конечно, синергетикНе знал библейский наш пророк.Известно: знание есть сила! -Для тела, что и для ума.А джахилия суть могила.Да здравствует, – в ком знаний тьма!
Вадим Розов
Какие сбываются и не сбываются прогнозы
Ф.И. Ладыгин, генерал-полковник, ветеран ГРУ
Руководители военной разведки и начальники Главного разведывательного управления Генерального штаба (ГРУ ГШ) не любят публичности. Даже после ухода на другую работу или отставки они всегда предпочитали держаться в тени. Причины были разные. В одном случае это диктовалось соображениями конспирации. Деятельность ГРУ всегда считалась одной из самых закрытых служб Генерального штаба. Принадлежность к военной стратегической разведке не раскрывалась ее работниками даже после рассекречивания добытых ими важных документов и сведений.
Редко кому удавалось, находясь на кадровой службе в ГРУ, вести публичную научную и писательскую деятельность, тем более выступать со своими статьями в открытой печати как эксперту. В этом отношении профессиональную деятельность Леонида Ивановича Медведко, публициста и исследователя проблем Ближнего и Среднего Востока, можно считать редким исключением. Написанное им в соавторстве с сыном С.Л. Медведко мемуарно-историческое повествование «Восток – дело близкое, Иерусалим – святое» – это еще одно из таких свидетельств.
После выхода в свет этой книги на нее сразу же появилось в печати несколько рецензий. В одной из них остроумно обыгрывалось само название и содержание книги – «Разведка на Востоке – дело тонкое». Главное внимание акцентировалось на том, что в произведении «с несколько вычурным названием» на фоне занимательного изложения событий показана не только ясная картина «живой истории» Ближнего Востока конца XX века, но и проявляются лучшие черты деятельности военной разведки и ее аналитической службы. Прямое отношение к ней имел в 1970-1980 годы сам автор книги – Леонид Медведко. Мне тоже довелось тогда не только участвовать в ее становлении, но и руководить несколько лет службой военной разведки.
Помню, как-то при очередном обострении обстановки на Ближнем Востоке меня пригласили участвовать в еженедельной телевизионной программе «Постскриптум». Вместо себя я предложил привлечь к этому Леонида Медведко. Он давно известен не только как военный аналитик, но и публицист, политолог и востоковед. До работы в ГРУ он был человеком, можно сказать, публичным. Медведко не раз выступал с аналитическими статьями в центральной печати и научных изданиях по проблемам Ближнего и Среднего Востока. Наверное, не только мне было интересно слушать его не очень частые, но запоминающиеся и нестандартные выступления по радио и телевидению.
Один из наших общих сослуживцев генерал Виталий Шлыков в журнале «Россия в глобальной политике» (№ 4, 2008) в год 90-летия ГРУ посетовал, что военную разведку, дескать, следовало еще до распада Советского Союза переподчинить напрямую политическому руководству страны. Военная разведка в 1970-1980-х годах добывала немало важной и достоверной информации. К сожалению, она слишком тщательно и слишком долго дорабатывалась и перерабатывалась в Генштабе и в Министерстве обороны. К тому же тогдашние кремлевские «партократы» были не всегда способны на нее быстро реагировать и принимать по ней назревшие решения. Шлыков ссылается на ряд примеров, когда непрямое подчинение ГРУ «верхам» приводило к искажению и неоправданным припискам при оценке военного потенциала вероятных противников.
В чем-то я могу лишь позавидовать полковнику Медведко, которому, как офицеру и аналитику военной разведки, удалось до своего ухода в запас не быть свидетелем распада Советской империи. С «пожарной вышки» ГРУ тогда виделось многое, что было скрыто от посторонних глаз и средств массовой информации.
Ко всем нашим сигналам о «пожарах» в стране и за рубежом тогдашнее прозападно настроенное партийное руководство оставалось нередко глухим. Бывало еще хуже – сами эти сигналы замалчивались либо «верхи» делали вид, что решение по ним принимать было преждевременно или «некогда». Экс-министр внутренних дел СССР и председатель КГБ В. Бакатин повел дело к развалу всех видов разведки и спецслужб в стране. Ведомствам КГБ и МВД, включая самое святое – их агентурные сети, был нанесен тогда непоправимый ущерб. Во всем этом ему немало помогал и экс-министр иностранных дел РФ Козырев, который даже гордился тем, что пытался в угоду Западу переделать российскую внешнюю политику.
Если в тот период внешняя разведка КГБ и пострадала, то «империю» ГРУ как раз спасло ее особое подчинение Генштабу, когда патриотически настроенное военное руководство наглухо закрыло двери перед такими «реформаторами» и их «комиссиями». «Империя» ГРУ выстояла над «схваткой в верхах» еще и благодаря тем традициям, которые были заложены начальником ГРУ П.И. Ивашутиным. Они сохранялись и его последователями – генералами Михайловым и Тимохиным. Эту эстафету пришлось принять в 1992 году и мне, пережившему и попытку переворота ГКЧП, и обстрел танками Белого дома, и начало чеченской военной кампании, которой руководил, по выражению первого президента России Б.Н. Ельцина, «лучший из всех времен министр обороны» Павел Грачев. Худшие уроки той недавней истории напоминают, однако, о том, что в любом правительстве главы внешнеполитического и военного ведомств должны быть прежде всего патриотами с твердо пророссийским мировоззрением. У такого ранга руководителей не может быть никаких доводов и причин для искажения сведений разведслужб, сигнализирующих об угрозах безопасности государства – будь то с Запада или Востока.
Об этом мне уже приходилось высказываться в интервью газете «Комсомольская правда» (14.08.1999). Политические деятели должны принимать свои решения, не сообразуясь с какими-то субъективными или партийно ориентированными принципами, а реагировать своевременно на ту информацию, которая им поступает от органов внешней или военной разведки. В ней, напоминал я, должны тоже служить патриоты, которые приходят в разведку раз и на всю жизнь.
Приходится также учитывать и еще одну сторону взаимоотношений разведки и властных структур. Автор нашумевшей в свое время книги «Мир секретов» английский исследователь Дж. Лакер пришел к важному выводу, который, по-моему, трудно оспаривать.
Он писал буквально следующее: «Разведка становится предпосылкой эффективной политики или стратегии, но никогда не способна заменить ни политику, ни стратегию, ни государственную мудрость, ни военную мощь. Без эффективной политики даже самые точные и надежные разведывательные данные будут бесполезны. Решающим фактором становится лишь способность (власти или командования) использовать получаемые данные разведки».
Ценность выдвигаемой в трудах Л.И. Медведко концепции «незавершенных войн неведомого поколения» в том, что они указывают также на истоки и природу разразившегося ныне глобального кризиса. Он стал проявлением и продолжением этих незавершенных войн, в том числе невиданной по своим масштабам и, возможно, по своим последствиям «войны конкуренций». Планетарный кризис все больше охватывает не только сферу экономики, но также политику, идеологию и даже религию.
