Нужно её найти.
Он проследовал в комнату, и Тоня поднялась следом, но сразу же рухнула на пол, хватаясь руками за голову.
– Где же ты, моя сестрица? – услышала она голос, разрывающий черепушку. – День и ночь тебе не спится, возвращайся-ка домой, пока снег тот не замел, дом родной и нас всех в нём…
Строчки снова повторялись и снова, пока Тоня валялась по полу и кричала, не в силах справиться с пронзающей голову болью.
Хозяйка её нашла.
Даже в доме, помеченным золотым ключом, нашла.
Врали сестрицы-мавки, что нет ей дороги в такие дома. Что не доберётся она никогда до его обитателей, что домовый дух защитит. А что в итоге? И Дашу, хозяйку дома утащила на дно, и до Тони добралась.
Она не помнила, сколько это продолжалось, прежде чем отключилась. Осознать себя Тоня смогла лишь, когда Витька начал трясти её за плечи, из раза в раз повторяя имя.
Ставшее до того чужим и неприветливым, что она не сразу поняла, кого Витька зовёт. В ушах шумела вода, глаза саднило, будто каждую секунду белки кусало множество муравьев, и Тоня никак не могла открыть их. А когда, наконец, получилось, то не увидела ничего.
Ощупала веки, сами глаза, осознавая, что всё же смотрит, но кроме белого пятна ничего не разглядела.
– Я не вижу… – прошептала она, глотая слёзы, продолжающие течь от боли. – Я ничего не вижу!
– Твои глаза такие же белые, как на развалинах, – донёсся до неё голос Витьки. – И хватит в них тыкать пальцы, ещё выдавишь, не дай бог!
– А зачем они мне теперь? Больно, очень больно…
– Закрывай тогда.
Его руки стали уплывать, и Тоня едва успела схватить его за рукав.
– Озеро замерзает. Хозяйка зовёт всех сестёр на зимовку, и Дашу наверняка тоже.
Тоня не видела, но чувствовала, как он испугался. Слышала, как заколотилось сердце в груди, как сжались руки в кулаки.
– Найди её, – из последних сил сказала она.
– А как ты?
Она пожала плечами.
– Ей нужнее. Она ещё жива.
* * *
Дашу охватила паника. Она металась в поисках дыр или хотя бы тонкого льда, разбивая кулаки о ледяное стекло и никак не могла поверить, что это и вправду происходит. Такого просто не могло быть – здесь точно был выход. В конце концов, холод длился не так долго, чтобы на поверхности озера выросла тридцатисантиметровая толща льда.
– Да чтоб тебя! – беззвучно воскликнула она, сбивая костяшку в кровь – рану сразу же начало разъедать. Изо рта только вышло пару пузырьков.
Лёд был прозрачен и совсем не забросан снегом: через него можно было глядеть как через окно. Солнце давно встало, и его блеск ослеплял. Внизу же была только темнота.
– Я иногда прихожу сюда, чтобы удостовериться, что время продолжает течь, – зазвучал усталый голос Хозяйки у Даши в голове. – Сидеть под куполом бывает очень утомительно. Ты ещё не осознала этого в полной мере.
– Поэтому ты посадила под купол нас всех? – зло бросила она, озираясь по сторонам, но собеседницу не увидела.
– Это несправедливо. Почему только я должна страдать?
– Поэтому ты и девушек у себя собираешь? Чтобы не страдать в одиночестве?
Перекошенное лицо Хозяйки выплыло из темноты и зависло в паре сантиметров от Дашиного – она даже смогла рассмотреть трещинки на зелёной радужке.
– Зря ты вышла из своего домика, раз так настроена против меня. Здесь ты не справишься.
По Дашиному лицу ударила волна и выбросила её на что-то твёрдое. Она оказалась за подобием стола, накрытым на три персоны. На неизвестной конструкции лежала скатерть, сшитая из множества кусков грубым швом, и странного цвета.
Это была человеческая кожа.
Даша попыталась отпрянуть, но поняла, что привязана за руки и ноги к стулу какими-то белыми полупрозрачными верёвками, отдалённо напоминающими…
Она зажмурилась, пытаясь справиться с приступом тошноты. Её притащили на ужин: главным блюдом стояла человеческая голова с какими-то водорослями во рту и закатившимися глазами; по чашкам была разлита тёмная жидкость, напоминающая кровь; а вместо ремней и вовсе использовали очищенные кишки.
Удивительно, что напиток покоился в чашках, хотя по всем законам физики в воде такое было невозможно. Может, они всё-таки находились не на озёрном дне?
Надежда забилась в висках с нарастающей решительностью. Даша задергалась на стуле, проверяя крепость пут. Вытащить руки не вышло, и она начала оглядываться в поисках чего-то острого, чем можно будет разрезать белые ленты.
Как назло, ни вилок, ни ножей на столе не наблюдалось – предполагалось, что главное блюдо нужно есть руками. Которые связаны.
– Забавно, – хмыкнула Даша, и, к удивлению, услышала собственный голос.
Она точно не на дне. А, значит, отсюда есть выход.
– Ты ведёшь себя совсем как я когда-то. Правда, мне тогда было семь, а не двадцать, – последняя фраза прозвучала с нескрываемым пренебрежением. – Ты сама знаешь главный закон дна. Так зачем продолжаешь?
Даша хмыкнула.
– Выйди на свет немедленно. Если сама не испугалась семилетнего ребенка, конечно.
Хозяйка выплыла из темноты, на глазах собираясь по кусочкам. Её рубаха помялась и потемнела от грязных пятен, на щеках остались те же следы. В пальцах она держала осколок стекла, с которого редкими каплями стекала кровь.
Кап. Кап. Кап.
– Не знала, что на дне капли летят вниз, – картинно удивилась Даша. – Про какой там закон ты говорила?
Хозяйка присела напротив, расправляя ткани на коленях. Осколок лёг на кожаную скатерть.
– Чем больше дёргаешься, тем сильнее утопаешь.
Повисло долгое молчание. Она следила за каждым Дашиным движением, не позволяя даже отвести взгляд. Её глаза то светлели, начиная гореть, то темнели, превращаясь в две дыры с переползающими змеями.
– Что, у тебя даже нет вопросов? Ни одного? – рассмеялась Хозяйка, видя, что даже осколок Дашу не заинтересовал. – Например, почему твой друг детства Матвей родился на десять лет раньше тебя и всё детство провел в районе, но вы умудрялись делить власть в одной компании? Или почему твой дорогой друг Виктор, единственный, кто пережил всё, что произошло, и я до сих пор его не убила, как Петра? Который, между прочим, хотел изгонять из меня демона. Или твою бабку, что собиралась выкупить тебя? Или, может быть, почему ты сама ещё жива?
Даша снова бросила взгляд на осколок и задумалась. На ум пришел наказ бабушки о зеркалах в доме.
– Твои фокусы со временем меня мало интересуют. Ты не можешь пробраться в дом, если зеркала завешены, ведь так? Поэтому ты до сих пор не поймала свою потеряшку? Она все нервы мне вытрепала. Теперь понятно, почему
