неровной земле было трудно, но благодаря своей молодости и хорошей физической форме я не сдал позиций и, устремившись наискосок, не только не подпустил к себе преследователей, но и оторвался от них. Это меня воодушевило. Начали сказываться регулярные упражнения, я ощутил прилив сил. Дорога пошла чуть в гору. Я ринулся вверх по склону и очутился на мокром и скользком пустыре, за которым мрачно чернела какая-то низкая плотина или насыпь. Только бы добраться живым до этой насыпи, подумал я, тогда, ощутив под ногами твердую землю, можно будет бежать по ней как по тропе и сравнительно скоро оставить позади все неприятности. Я оглянулся вправо и влево, никого поблизости не заметил и далее несколько минут прилежно смотрел лишь себе под ноги, пробираясь по топкому болоту. Задача оказалась не из легких, но, пока опасность мне не грозила, нужно было лишь стараться изо всех сил. Довольно быстро я выбрался к насыпи, радостно взбежал наверх, но там меня ожидало новое потрясение. Темные фигуры, припавшие к земле, вскочили и ринулись на меня со всех сторон, сжимая в руках веревку.
Кольцо почти сомкнулось, я не мог бежать ни вправо, ни влево, конец был близок.
Оставалась только одна возможность, и я ею воспользовался: рывком пересек насыпь, ускользнув от вражеских когтей, и кинулся в протоку.
В иных обстоятельствах я непременно вспомнил бы, что вода здесь, по всей видимости, тоже зловонная и мерзкая, но тогда я обрадовался ей, как страдающий от жажды путник радуется прозрачному ручью. Это был мой путь к спасению!
Преследователи бросились в погоню. Если бы веревку держал лишь один шифонье, у меня не было бы никаких шансов, я оказался бы в петле, не успев сделать и гребка. Но ее сжимало слишком много рук, неразбериха замедлила движения ловцов, и когда петля все же полетела вперед, то лишь с плеском шлепнулась в воду далеко позади меня. Работая изо всех сил, я в несколько минут преодолел протоку. Вода взбодрила меня, а нежданное спасение придало храбрости, и я вскарабкался на берег в сравнительно приподнятом расположении духа.
С высокого берега я оглянулся и увидел, как на той стороне преследователи разбегаются в темноте по насыпи. Погоня, по всей видимости, продолжалась, и снова нужно было решать, куда направиться. За насыпью, на которой я теперь стоял, простиралась болотистая пустошь, весьма похожая на ту, что я не так давно преодолел. Я решил не соваться туда и на миг задумался, куда бежать – вверх или вниз по течению? Послышался приглушенный всплеск, как будто весла ударили по воде; я прислушался, а потом крикнул.
Никто не ответил, но плеск прекратился. Очевидно, преследователи раздобыли лодку. Поскольку они располагались выше по течению, я бегом устремился по насыпи в противоположную сторону. Удаляясь влево от того места, где я спрыгнул в воду, я услышал тихие и осторожные всплески, словно в воду прыгали очень большие крысы. Оглянувшись я увидел, как по темной блестящей глади расходятся круги. Через протоку двигалось несколько голов: кое-кто из врагов последовал моему примеру и нырнул в воду.
Теперь и позади, вверх по течению, тишину нарушали скрип и стук: преследователи усердно работали веслами. Я помчался что есть сил. Минуты через две я оглянулся и в тусклом свете, пробивавшемся сквозь рваные облака, различил позади несколько карабкавшихся на насыпь теней. Поднялся ветер, водная гладь покрылась рябью, небольшие волны накатывали на берег. Приходилось постоянно смотреть под ноги, ибо я понимал: стоит только оступиться, и я погиб. Через несколько минут я снова обернулся. На берегу протоки виднелось всего несколько человек, но многие другие пересекали заболоченную пустошь. Какие новые невзгоды мне это сулило, я мог лишь гадать. Моя тропа вроде бы начала уклоняться вправо. Я глянул вперед и увидел, что протока расширяется, а насыпь, по которой я бегу, постепенно сходит на нет, за нею обнаружилась еще одна протока, к ближнему берегу которой пробирались через болото зловещие тени. Я очутился на некоем подобии острова.
Положение мое стало и впрямь отчаянным. Враги окружили меня со всех сторон. Позади раздавался все более частый скрип весел, словно гребцы чувствовали, что конец мой уже близок. Вокруг расстилалась пустошь – ни единого домика! Далеко справа темнела какая-то громада, но я не знал, что это. Я остановился, чтобы обдумать свои действия, – всего на мгновение, так как преследователи подбирались все ближе. И вот решение было принято. Тихонько скользнул я вниз и вошел в воду, проплыл на середину протоки, чтобы не попасть в заводь возле острова (ибо я полагал, что оказался на острове) и воспользоваться течением. Выждав момент, когда луну закрыло набежавшее облачко и наступила тьма, я снял шляпу и осторожно опустил ее на воду, а сам спустя мгновение нырнул и проплыл вправо настолько далеко, насколько хватило воздуха и сил. Стараясь не шуметь, я вынырнул (полагаю, прошло около полуминуты) и оглянулся. Мою светло-коричневую шляпу беззаботно уносило течением. За нею по пятам следовала утлая лодчонка, двое гребцов вовсю налегали на весла. Луна еще была частично скрыта облаками, но даже в этом неверном свете я различил стоявшего на носу человека, который занес над головой оружие (как мне показалось, не что иное, как тот самый жуткий топор, от которого я увернулся в начале погони). На моих глазах лодка нагоняла жертву – еще немного, еще чуть-чуть, – и вот шифонье обрушил удар. Шляпа исчезла под водой, а человек едва не вывалился из лодки. Товарищи удержали его, но топор выпал у него из рук. Я повернулся и начал изо всех сил грести к дальнему берегу, и тут до меня донесся сдавленный и полный гневного недоумения возглас: «Sacre!»[10]
Это было первое, что я услышал из уст своих врагов за все время жуткой погони. И хотя это восклицание было полно злобы и угрозы, я обрадовался ему – ведь наступил конец леденившей кровь тишине. Мне словно бы явили свидетельство того, что гонятся за мной люди, а не призраки, а в борьбе с людьми у меня есть шанс на спасение, пусть я и один против многих.
За этим первым звуком последовали и другие – невнятные
