думать от этом хотя бы сегодня. Но платье и туфли, надетые перед выступлением, напоминали о привычных костюмах. Она будто снова перенеслась в Дом Адского Пламени и сидела в гримерке, ожидая, что с минуты на минуту ее вызовут, и нужно будет надеть маску и сесть на люстру. А потом зазвучит музыка, и Каллия опустится в зал.
Из-за стены донесся шум аплодисментов, который вырвал ее из забытья. Хлопки были приглушенными – и в то же время отчетливыми, как стук барабанов.
От этого звука у нее внутри что-то встрепенулось. Что-то болезненное и волнительное. Незнакомое.
Сегодня вечером все будет иначе.
Это не Дом. Не его клуб, не его сцена, не его шоу.
Сегодня все принадлежит ей.
Каллия позволила себе повернуться к зеркалу – всего на мгновение, чтобы увидеть то, что увидит весь Глориан. Тщеславно, да, но у нее в груди стало тесно. Джуно отлично справилась, подчеркнув черты ее лица, чтобы выделить самое лучшее. Дерзкие алые губы. Подведенные сурьмой веки, присыпанные перламутровым блеском, в сочетании с которым ее глаза казались почти черными. Лицо без маски, которую ей больше никогда не придется наде- вать.
Сегодняшний вечер – это только первый шаг.
Шаг навстречу мечте, которая уже воплотилась в жизнь.
По спине Каллии пробежала дрожь, когда ее отражение затряслось от грохота шагов в коридоре. Помощники и техники вполголоса раздавали указания, спеша на места. Мир за кулисами ожил.
Прогремели новые аплодисменты, будто приглушенное начало песни, которая звучала все отчетливее и звала Каллию за собой.
Шоу наконец началось.
– …Давным-давно один волшебник попал в подземный мир и обнаружил нечто… Феерическое! – произнес пронзительные вступительные слова Эразмус, которого встретили аплодисментами. Это была отсылка на закрытие Врат Зароза, любимый сюжет публики. Некоторые утверждали, что, прежде чем закрыть Врата, Эрик Зароз провалился в них и попал в сон. В другой мир. Демонами, которых он встретил внизу, пугали детей, чтобы они хорошо себя вели, иначе чудовища их заметят.
Эта история прекрасно подходила для состязания, ведь до конца должен был дойти только один волшебник. Но Эразмус, конечно же, стремился вплести ее в представление таким образом, чтобы вышло как можно более театрально.
Дэрон похлопал без особого энтузиазма. Распорядитель наслаждался вниманием и выглядел совсем не так, как несколько часов назад. После того, как обнаружилась пропажа участника, Эразмус провел остаток дня, посылая Йозеву проклятия. Но через несколько часов поисков, когда до представления осталось совсем немного, распорядитель вынужден был смириться с тем, что они лишились одного из конкурсантов.
Одна потеря не могла остановить шоу. К тому же атмосфера только сильнее накалилась под влиянием драматичных речей Эразмуса, над которыми он теперь старался вдвойне. Публика проглотила наживку.
Вступление задало тему, достаточно широкую, чтобы волшебники могли как следует развернуться и начать историю с впечатляющего фокуса.
Вечер тянулся, а Дэрон смотрел, как участники один за другим выходят на сцену, стараясь как можно эффектнее подать свое искусство.
– Смотрите, сейчас я подниму воду внутри стакана! – Волшебник, стоящий на сцене – Дэрон забыл его имя, все конкурсанты уже перемешались у него в голове – ослепительно улыбнулся. Дэрон поморщился от этих жалких попыток заполнить паузу. Хорошие выступления сочетались с легкой болтовней для вовлечения публики, но длительные монологи артистов были просто невыносимы. С другой стороны, во время его шоу говорил не он.
Дэрон не ожидал, что от вида каждой ассистентки, выходящей на сцену, он будет чувствовать такую пустоту внутри. Всякий раз это сходство давило на него. Словно он смотрел на свои прошлые шоу из зрительного зала, ожидая, когда случится страшное.
После первых пяти скучных выступлений Дэрон начал успокаиваться и заметил, что в зале установилась атмосфера нетерпеливого напряжения. Он оглянулся и с удивлением обнаружил среди зрителей пару небольших семей и несколько чопорных господ и дам, одетых в меха и парадные костюмы, будто они пришли в оперу. Большая часть публики на первых рядах состояла из молодежи, от детей до почти взрослых юнцов, неопрятных, только что с улицы. В их глазах сверкали отблески прожекторов.
В Глориане давно не видели сценической магии, в этом сомневаться не приходилось. Даже самые простые фокусы вызывали восторг. Для первого конкурсанта это было преимуществом. Чем больше аплодисментов, тем больше шансов остаться в игре. Чем больше молчания – тем больше опасность, что выступление не запомнят. Равенство в состязании заключалось только в том, что тема и реквизит для всех оставались одни и те же.
«Давным-давно один волшебник попал в подземный мир…»
Стакан воды, круглый черный табурет и пыльный старый цилиндр.
Участникам приходилось соображать на ходу, поэтому выступления получались довольно предсказуемыми. Волшебники переливали воду в цилиндр, доставали какие-нибудь новые предметы, ставили стакан на табуретку и заставляли его исчезнуть, накрыв цилиндром. Левитации было даже слишком много, и когда четвертый участник подряд решил поднять все три предмета одновременно, публика ответила довольно вялыми аплодисментами. Способности к магии у конкурсантов были, а вот воображения не хватало.
Все они предпочитали не рисковать.
Впрочем, не ему их осуждать. Он придумал сотню различных фокусов на основе этих трех предметов, но не был уверен, что смог бы провернуть хотя бы один после долгого перерыва. После того, как…
Грохот, раздавшийся на сцене, заставил его вздрогнуть. Покрасневший конкурсант злобно уставился на свою ассистентку, которая уронила стакан с водой на пол. Она тут же приняла эффектную позу, будто так и задумано. По залу пронеслись смешки зрителей, и волшебник, спасая остатки гордости, завершил выступление и удалился со сцены.
Вздохнув, Дэрон покосился на мэра, который должен был следить за временем, отведенным на каждое выступление. Тот задремал, опустив голову, и очнулся только тогда, когда судья Силу задел его табличкой для оценок. Словно утята вслед за уткой, остальные судьи тоже прижали руки к зеленым бархатным дощечкам. Четверки и пятерки вспыхнули над столом, как после каждого выступления. Положившись на скудные аплодисменты публики, Дэрон без зазрения совести прижал два пальца к дощечке, и его двойка присоединилась к остальным оценкам. Это было даже много для такого выступления.
В зале снова послышались аплодисменты, когда на сцену вышли уборщики, чтобы протереть пол и привести в порядок реквизит. Они доброжелательно приподняли шляпы в ответ, прежде чем скрыться за кулисами.
В воздухе что-то заметно изменилось, когда на сцене раздался решительный стук каблуков.
Все, включая Дэрона, невольно задержали дыхание.
На этот раз Каллия была уже не в том блестящем наряде, в котором впервые вышла на эту сцену. Она предпочла темно-изумрудное облегающее платье со свободным асимметричным краем. Такое же дерзкое, но
