происходит в восемь раз медленнее. Это соотношение часто называется «правилом Каспера», но по сути это всего лишь эмпирическое заключение, нежели точное научное утверждение. На открытом воздухе тело подвергается воздействию ветра и непогоды, животные (например, грифы) тоже имеют к нему свободный доступ. А вот под землей труп защищен от контакта с большинством животных. К тому же температура там достаточно низкая и постоянная. Микроорганизмы, которые проникают в тело после смерти, предпочитают тепло. Их рост наиболее интенсивен при температуре от тридцати до сорока градусов, и тело в этих условиях разлагается особенно быстро. С нарастанием летней жары я снова ощутил, что эта закономерность относится не только к трупам, лежащим в пустыне, но и к тем телам, что разлагаются в четырех стенах.
Со мной связался человек, живший в Западной Германии и унаследовавший дом в Лейпциге после Перемен. Дом был пятиэтажным. Хозяин уже отремонтировал первый этаж, там была пекарня, но остальной части дома все еще требовался капитальный ремонт, так что там никто не жил. За исключением последнего этажа. Там на протяжении более сорока лет проживала очень пожилая женщина в еще более пожилой квартире. Вернее, уже не проживала. Владелец дома сказал, что, судя по всему, несколько недель назад она умерла.
Сотрудники полиции, у которых я забирал ключи от квартиры, немного скорректировали эту информацию. Восемь недель – таково было их предположение. По крайней мере, последний раз женщину, которая была постоянным клиентом пекарни на первом этаже дома, видели там ровно за восемь недель до обнаружения тела.
Полиция также сообщила мне о том, что за квартиру отвечает доверительный управляющий. Я позвонил ему, но тот лишь сказал:
– Я не могу туда зайти, сначала уберитесь, пожалуйста! Запах невыносимый!
Это было очень верное решение. Когда останков не слишком много, квартира может пустовать и год, прежде чем судьба наследования имущества будет определена. Но как только за дело берутся личинки, место, где находится труп, с каждым днем становится все более зараженным. И судя по тому, как управляющий описывал запах, я был уверен, что встреча с парой из этих тварей мне была обеспечена.
Я припарковался перед входом в пекарню и вышел из машины под радостные возгласы булочника.
– Наконец-то! Здесь воняет уже несколько дней!
Запах проник через четыре этажа? Ничего хорошего это не предвещало.
Уже на втором этаже я отметил большое количество жужжащих мух. С каждым этажом их становилось все больше. Наконец, на самом верху воздух был наполнен гудением сотен насекомых.
Я открыл дверь в квартиру и огляделся. Узкая прихожая, на вешалке висел старый зонт. Слева – кухня с газовой плитой и старой дровяной духовкой. Обстановка немного напоминала логово ведьмы. В раковине у стены лежали кусок мыла и миска. Судя по всему, кухня одновременно служила ванной комнатой. В квартире не было туалета, он находился на лестнице, на пол-этажа ниже. Под ногами было жирно и мокро. Очень осторожно, чтобы не поскользнуться в луже супа из личинок, дохлых мух и трупной жидкости, я мелкими шажками направился в спальню. Хозяйка квартиры умерла здесь. Маленькая кровать стояла под низкой мансардной крышей посреди голых стен. Сама комната напомнила мне картину Карла Шпицвега «Бедный поэт». Черный контур на матрасе четко повторял очертания тела покойной. Кровать была насквозь мокрой. На одном только матрасе извивались тысячи личинок. Маленькие белые колбаски бесконтрольно дергались, будто танцевали. Среди них были и те, что уже окуклились и ждали своего превращения во взрослую особь. Пол был покрыт тонким ковром, в его коротком ворсе тоже роились личинки. Они были буквально повсюду! Я очень осторожно приподнял ковер – под ним был еще один, с еще большим количеством личинок. В итоге я насчитал четыре ковра, лежащих друг на друге – эдакая лазанья с личинками. Я вышел из квартиры и позвонил хозяину, чтобы обсудить предстоящие расходы и сроки. Все выглядело не так уж радужно.
– Плинтуса и пол придется полностью снять, там повсюду личинки.
Я назвал примерную сумму, и хозяин тут же попросил меня приступить к работе.
Обычно для уничтожения насекомых достаточно продезинфицировать помещение, но в данном случае я сначала распылил инсектицид, а уже потом включил генератор тумана. Пока машина окуривала пространство, мне позвонил сотрудник похоронного бюро, занимавшийся этим заказом, чтобы узнать, справлюсь ли я с поставленной задачей. Дело в том, что сам он столкнулся в квартире с большими трудностями. Тело находилось на такой стадии разложения, что они вместе с коллегой так и не смогли его поднять и уложить в мешок. Вместо этого они расстелили мешок на полу и попытались закатать в него тело. Во время этих манипуляций нога его коллеги угодила в жижу на матрасе, и трупная жидкость затекла ему в ботинок.
От этих слов волосы на моем затылке встали дыбом. Даже если бедный малый выбросит свой ботинок, нога все равно будет пахнуть трупом еще несколько дней. А животные будут чувствовать запах даже спустя недели. Если у коллеги есть собака, она, скорее всего, перестанет подходить к нему. По крайней мере, так было со мной – когда я надевал свою рабочую обувь, даже если она была тщательно вычищена и на первый взгляд выглядела совершенно безупречно, все встречные собаки обходили меня стороной. Они чуют запах смерти. Как и насекомые, которые, правда, в отличие от собак, любят этот запах. Насекомые настолько систематично заселяют труп, что по виду обнаруженных на трупе особей можно установить срок давности трупа. Этим занимается отдельная наука – судебная энтомология.
В зависимости от степени влажности помещения на трупах, помимо мух, можно встретить и других насекомых – например, кожеедов, мертвоедов или ковровых жучков. Я также часто сталкиваюсь с пауками. Их привлекает не труп, а множество мух. Когда тело захоронено в земле, насекомые, как правило, оставляют его в покое. Во-первых, запах распространяется не так сильно, чтобы его можно было почувствовать, а во-вторых, мухи проникают в дом через приоткрытые окна или дверные щели, но до тела в земле добраться уже не могут. В отсутствие многочисленных насекомых, обгладывающих труп, из-за холода и низкого содержания кислорода в земле, а также без солнечного света или воздействия ветра и других погодных явлений для полного разложения трупа под землей может потребоваться несколько десятилетий. Поэтому кладбищенский период, то есть время, отводимое на полное разложение и минерализацию останков, составляет до сорока лет, и даже тогда при подготовке нового захоронения работники кладбищ часто находят старые, еще не истлевшие кости.
После обработки инсектицидом и дезинфекции мертвые личинки стали сухими и хрупкими, словно крошки от чипсов, так что я легко смог их собрать.
Расчистив себе проходы, я получил возможность хоть как-то передвигаться по квартире
